Бедная Персефона

— Яков Михайлович, ну Вы ж знаете, какие нынче пробки!

— Все-все идёмте, а то без Вас сейчас Леонид нарасскажет.

Проходим в кабинет завкафедры анатомической патологии. Сидят, обложившись бумажками, а мой помощник Леонид вещает:

— Мы акцентируем внимание на необходимости повышения уровня компетенций в сфере иммуногистохимических исследований, что позволит создать современную базу для оказания своевременной и высокоэффективной помощи онкологическим больным…

Так, у переводчика прям дым из ушей от такой тирады.

— Добрый день, — выдаю на чистейшем английском, — я смотрю, мой коллега уже немного ввел Вас в курс дела, спасибо Леонид, дальше я сам.

И я рассказываю об исследовании, а главное показываю результаты, выводя фото и графики на экран.

— Ох, Иван, ты их и закружил, грант на исследование уже у нас, а ты даже можешь рассчитывать на стажировку в Швеции.

— Яков Михайлович, я бы не спешил с выводами, пусть еще почитают, посмотрят, ну и пригласим их на демонстрацию, если нужно.

— Всё ты, Страхов, извини за каламбур, перестраховываешься…

— Так, это всё лирика, Вы мне скажите, когда у нас на кафедре будет секретарь? А то как Апполинарию Фёдоровну спровадили на пенсию, уровень бумажек достиг критического. Да и надоело бегать самому. Очень отрывает от работы.

— Ваня, я хочу выбрать наилучшую кандидатуру, собеседования, отбор, сам понимаешь, дело нешуточное…

— Ну Вы лапшу-то мне на уши не развешивайте, главное, чтобы это был человек, живой, с руками и ногами и хоть немного шевелил мозгами… Уже можно студента даже. А то завалит меня бумажная куча, да так, что не найдете.

— Не-а, Ванечка, тебя беречь нужно, ты у нас кадр ценный.

И выслушав откровенную лесть, иду к себе в обитель смерти — в морг. Тут я себя чувствую намного увереннее. Холодно, темно и очень тихо.

— Иван Васильевич, — меня нагоняет Леонид, — там нам для исследований новых жмуров привезли, Вас заинтересует.

— Ну Лёнечка, это уже что-то, сейчас и насладимся внутренней красотой наших новых "товарищей".

Обожгло воспоминание, помню мне лет 10 где-то, гуляли с пацанами возле речки и вдруг я заметил нечто в кустах. Подошел ближе и увидел труп. Женский и совсем раздетый. Пацаны испугались и убежали, а я стоял, как вкопанный, и смотрел, наслаждаясь красотой увиденного.

Хух, в пору становиться кровавым маньяком… Но я выбрал другой путь.

И пора избавляться от стереотипов, что мы — патологоанатомы работаем не только с трупами. Живые люди тоже попадаются. Но куда реже.

Осматриваюсь, да жмуров привезли ну таких себе, средней паршивости и не первой свежести. А вот это уже интересно… Рыжеволосая барышня со следами насильственной смерти. Где ж они такое чудо взяли, и менты даже не заинтересовались или опять решили нас использовать?