Генерал де Голль и Россия

«Антироссийский» выбор Франции был подтвержден в 1697 г., в ходе «Великого посольства», устроенного молодым царем Петром Алексеевичем с целью поучиться у Европы. При главных европейских дворах раскрыли инкогнито русского государя и оказывали ему теплый прием. Однако Людовик XIV не последовал общему примеру и дал понять путешественнику, что тот не будет дорогим гостем в его королевстве. Лишь в 1717 г. регент загладил нанесенную обиду и со всеми почестями принял того, кто уже торжествовал победу над Швецией Карла XII, еще одной страной, призванной, как надеялись французские политики, сдержать российскую силу.

К этому времени общественное мнение во Франции уже изменилось, и победы Петра Великого сыграли здесь не последнюю роль. Олеарий, несмотря на жесткость своих отзывов о России, в то же время отмечал, что московиты храбрые воины и их военачальникам недостает только опыта.

В 1710 г., незадолго до визита Петра в Париж, вышла книга – также имевшая успех у публики, – посвященная войне со Швецией4. В книге утверждалось, что «сегодня московиты бывают во всех уголках Европы, набираются знаний и хороших манер» и что «Петр уже изгнал из своих владений царившее в них варварское невежество».

В это же время в Париже зачитываются романом «Князь Ковшимен», авторство которого приписывается аббату Шуази. В этой анаграмме легко угадывается Меншиков, фаворит Петра Великого. В романе разворачивается настоящая сказочная история ученика пирожника, торговавшего пирожками на московских улицах, ставшего в России светлейшим князем, князем Священной Римской империи, советником монарха и генералиссимусом. Мораль истории в том, что в России личные качества позволяют подняться из самых низов на вершины государственной власти, а значит, людьми здесь движет прогресс. Роман ждали оглушительный успех и многочисленные переиздания. От пренебрежительных некогда взглядов на Россию до этого всплеска интереса ко всему русскому пройден значительный, но занявший не так много времени путь. В 1697 г. Людовик XIV предпочитает игнорировать Петра Великого; ровно двадцать лет спустя «Королевский альманах», который до тех пор бойкотировал Россию, упоминает ее среди великих европейских держав. Придворный летописец Сен-Симон становится глашатаем франко-русской дружбы. Альбер Лортолари назвал его «первым французским русофилом»5. Фонтенель, в свою очередь, вознес хвалу Петру Великому, подчеркнув, что «он сделал философию наперсницей искусства управления». Таким образом, речь идет о просвещенном монархе. Распространителями моды на все русское были французские философы, которые в XVIII в. задавали тон во Французской академии, в Академии наук и диктовали свои взгляды общественному мнению, и без того настроенному вполне русофильски. Вольтер, Дидро, Гримм – все они внесли лепту в признание модернизации империи, осуществленной Петром Великим и двумя его наследницами, Елизаветой I и Екатериной II.