Генерал де Голль и Россия

Действительно, в Европе сложился именно такой образ России благодаря побывавшим там путешественникам. Уже в середине XVI в. Герберштейн, посланник императора Максимилиана I и автор первых и наиболее полных путевых заметок о России1, отнесся к ней с любопытством и интересом, придя, тем не менее, к заключению, что Московия страна варварская и чуждая европейской цивилизации.

Век спустя француз по имени Жак Маржерет2, шесть лет находившийся на службе сначала у Бориса Годунова, а затем у Лжедмитрия I, выпустил нашумевший труд, который вызвал живой интерес у французов, стремящихся понять нарождающуюся империю Ивана IV и механизм опустошивших ее кровавых смут, эхо которых докатилось до Европы.

Маржерет описывает одновременно и растущую державу, которую Франция и Европа уже не могут игнорировать, и дикий народ, нравы которого вызывают отторжение у европейцев. Основные черты этого народа, по его мнению, лень, пьянство, беспрекословное подчинение властям и обычаи, порочные до того, что превосходят силу воображения.

Минуло еще три десятилетия, и ученый Адам Олеарий, хорошо знакомый с языком и историей страны пребывания, привез из длительной экспедиции не менее увлекательный труд, озаглавленный «Москва, Татария и Персия»3. Его суждение о Московии тем более достойно внимания, что книга выдержала во Франции пять изданий подряд, каждое из которых с восторгом принимала образованная публика. Олеарий пишет: «Когда наблюдаешь нравы и образ жизни московитов, то придется признать, что нет более варварского народа… Они лукавые, хитрые, упрямые, настойчивые, дерзкие и бесстыдные, их рассудок подчинен силе, и они отказались от всевозможных добродетелей, чтобы погрязнуть во всевозможных пороках». Описав эти пороки, среди которых и содомия, упоминаемая почти всеми путешественниками, Олеарий заключает: «Они живут по-скотски».

Во всех этих повествованиях описывается набирающая силу страна, управляемая тиранической властью и населенная варварами. Все путевые заметки подобного рода имели большой успех во Франции и, несомненно, способствовали тому, что у французов сложился внушающий тревогу, и даже страх, образ «чуждого» мира, о чем свидетельствует и позиция Сюлли. Желание держаться от этого мира подальше объединяло тех, кто правил Францией, и общественное мнение, подпитывавшееся такими путевыми очерками. Возможно, это объясняет длительное отсутствие отношений между Францией и Россией на межгосударственном уровне. Одним из первых официальных контактов между двумя странами стало письмо, которое царь Алексей, второй представитель династии Романовых, 29 января 1653 г. направил Людовику XIV. В письме, написанном на церковнославянском, государь жаловался на Речь Посполитую, тень которой нависала над русским государством. Эта попытка втянуть Францию в русско-польские распри не имела продолжения, поскольку дипломатия Франции отныне использовала Королевство Польское для сдерживания империи, формирующейся на другом конце континента.