Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Северус молча подошёл к столу и залпом выпил весь стакан.

— Довольны?

Этот вопрос что-то переломил. Всплеснув руками, Гарри сделал шаг вперёд и воскликнул:

— Что… Что вообще это было? Ты… Я никогда не думал, что тебя может занести в этот… курятник! Ты вообще понимаешь, что произошло? Ты попёрся в стриптиз-бар — гей-бар! — заказал шлюху, пялился на его жопу, наклюкался наркоты и в результате облизывал наволочку! Ты вообще Северус Снейп? Да я в жизни не мог подумать, что ты пойдёшь… решишь… Ты таращился на его член! Ты, что, собрался трахаться с этим?.. с этим…

Гарри задохнулся от мешанины собственных чувств, где присутствовали и злость, и боль, и ревность, и веселье, и удивление. Затем к ним прибавилось недоумение оттого, что Северус, который всё это время стоял, оперевшись о стол, вдруг подошёл и отобрал у Гарри из рук кофейную чашку, которой он размахивал во время своего эмоционального монолога. Его тёмные глаза сегодня казались особенно задумчивыми. Северус смотрел на него мягко и не отрываясь.

— Я тоже не ожидал увидеть вас в театре. Иногда люди делают им не свойственные вещи.

— Если у них крыша едет.

— Возможно.

И Северус привлёк его к себе. Не успев опомниться, Гарри едва вдохнул и ощутил на своих приоткрывшихся губах его тёплые губы.

Гарри остолбенел. Ещё ни разу у него не происходило всё так неожиданно. Вдобавок обычно целовал именно он, а сейчас, очевидно, поцеловали его. В голове поплыло. Гарри пошатнулся, что-то громыхнуло позади. Стало жарко, всё запуталось, переплелось, как виноградные лозы. Кровь пульсировала везде, счастье вперемешку с болью заполнили целиком. Горячий зуд спустился ниже, мешая стоять. Гарри прижался сам и притиснул к себе. Он шарил руками вслепую, гладил и глубоко вдыхал, где-то далеко вертелась слабая мысль, что надо ответить, ведь это Северус — Северус целовал его, и Гарри хотел ответить, но почему-то с трудом шевелился. Он вцепился в руки, его обнимавшие, всё потемнело, а рукам стало больно — оказалось, он сжал Северусу плечи почти до судорог, — и вдруг что-то сдавливающее, душащее его все эти дни изнутри, разжалось. Он едва не упал, зацепившись за ножку стола, но Северус крепко прижимал его к себе. Ступор, который нашёл на Гарри, не смутил его — он поцеловал Гарри снова — сперва спокойно и ласково. Казалось, его дыхание не учащалось, но Гарри чувствовал, как напряжено его тело. Их объятие стало крепче. Гарри окутали запахи и мягкая ткань рубашки, и обнажённая кожа — всё вывернулось, смешалось как сюрреалистическая фигура Сальвадора Дали. И тогда он сам жадно углубил поцелуй. Рядом снова раздался какой-то грохот, но Гарри был слеп и глух к окружающему миру и реагировал только на ласки Северуса, на его прикосновения и на его начинавшее сбиваться дыхание, наконец чувствуя себя целым — завершённым произведением искусства.

Они снова были там… стояли на кухне, и Гарри упирался задом в стол. Его рубашка как-то оказалась расстёгнута до самого низа, и Северус пожирал губами его губы, его шею, его плечи. Гарри несдержанно двигал бёдрами, ощущая своим вставшим членом другой, такой же твёрдый. Тело сводило судорогой, он прижимался к Северусу ещё сильнее, а тот обнимал ещё крепче, они вдавливали друг друга в себя, и это было так сладко, так хорошо… Гарри стонал, закрыв глаза, чувствуя запах Северуса, оглаживая его тело ладонями. Бёдра елозили туда-сюда по своей воле, поцелуи были хаотичными, несдержанными. Гарри опомнился на одно только мгновение, и тут же его словно обухом ударило. Он взглянул на часы. Была половина девятого.