За все, чем мы дорожим

Да, дело было именно в ответственности. Такова доля врача – сколько жизней ни спасай, а тебе припомнят только тех, кого спасти не смог. Джон знал, что это война, и солдаты на ней гибнут. Но это все равно не повод отдавать смерти хоть кого-то, не сцепившись с ней пусть даже в безнадежном бою. Иногда – заведомо зная, что проиграешь, но лишь бы самому понимать, что ты сделал все, что мог, а не сидел сложа руки. Так правильно. Так нужно. И нельзя иначе, потому что рядом Габриэль.

Когда Джона и Зои отправляли стажерами на корабль, оба недоумевали, чему может их научить прошлогодняя выпускница. Он набрался смелости спросить. «Думаете, меня вот так отпустили в свободный полет? – усмехнулась она. – Когда корабль на планете, я езжу в планетарный госпиталь ассистировать полковнику Темплу. И поверьте, вы не захотите оказаться при разборе полетов за пределами операционной. Каждый раз выхожу из госпиталя с ощущением, как будто меня от души пинали ногами – но завтра я опять туда пойду за тем же самым. Зато полковник Темпл ни разу не назвал меня бездельницей». Джон и Зои уважительно кивнули. «Бездельниками» Темпл обзывал почти всех, кто посмел урвать хоть лишнюю пару минут отдыха. Эх, видел бы он сейчас их обоих. Хотя нет, лучше бы, наверное, не видел. Джона так точно. Ему все время казалось, что он возится как сонная муха. Вон, даже Габриэль рявкнула насчет криокамеры. Сам виноват, нечего было клювом щелкать. Хотя случай практически безнадежный, и Джон так до конца и не был уверен, успели ли они – точнее, успела ли Габриэль. Но они попытались. А дальше стало не до размышлений. Сначала Дарти, потом ребята Карреры… Джон промывал, обрабатывал, зашивал раны, шипя себе под нос, что у него не руки, а вязкий кисель. «Позорище», – вспомнил он любимое словечко Зои. Потом вспомнил, от кого она его подцепила. Твою-то мать, не хотелось бы знать, каково ему теперь в этом… он вспомнил, какими словами назвал ситуацию Враноффски, и тут же снова их услышал. Сдержанная Габриэль выплюнула ругательство буднично, словно всю жизнь только так и выражалась.

– Джон… – она запнулась. – Хватит одной капсулы. Здесь… только генетики опознают, кто где.

– Что у вас там, ребята? – послышался в интеркоме голос Враноффски.

Габриэль, которая как раз меняла перчатки, метнулась к интеркому и заблокировала видеосвязь с медотсеком.

– Сгинь! – заорала она так, что у Джона от неожиданности дернулась рука, и он сшиб на пол лоток с грязными инструментами. – Вырубай к хренам видео! Ари, делай свое дело, передавай данные, зови на помощь по всем каналам, только не смотри сюда! О нас не думай, работай. У нас… потери.

Джону показалось, или у нее срывается голос? Но тут в ее интонации снова вернулся металл: