Загубленная любовь [Tainted Love]

Из всех чокнутых психов среди знакомых Майкла де Фрейтаса самым открытым с виду и самым запутанным в глубине души был Колин Макиннес[77]. Колин написал трилогию, из которой шире всего известен роман «Абсолютные новички», это чрезмерно само-сознательное изложение мифологии и о молодежи, и о районе Ноттинг-Хилл. Любитель бизнеса без правил, он был ещё и рекламным щитом Майкла. Колин открывал Майклу кислород известности, а в качестве ответной услуги ему предоставлялась не только возможность тискать задницы подростков, но и практически неограниченный доступ к наивным юным умам. Колин и Майкл были нужны друг другу и использовали один другого так, как это могут делать только два таких первостатейных самовлюблённых маньяка. Вместе они создали «Рубеж обороны» — не просто для сопротивления нарастающему полицейскому расизму, но и для других, менее благородных целей. Колин был без ума от жизни, был без ума от проститутов-мазохистов, безумно любил рвать отношения с блеклыми ценностями взрослой жизни, в которую так и не сумел войти до конца — но сильнее всего, безумнее, чем всё это, он любил выискивать людей, которые могли бы вдохнуть жизнь в его весьма хитрозакрученные романы. Как-то субботним вечером Майкл де Фрейтас затащил его ко мне, в квартиру на Бассет-роуд, после чего этот новый посетитель в течение многих месяцев уже сам наносил визиты. Макиннесу нравилось слышать самого себя, а я каждую неделю выслушивала приблизительно одну и ту же обличительную речь.

— Да-да, — вслух размышлял Колин, поглатывая виски «Белл» прямо из бутылки, — мир потому и перестал быть монохромным, что в карманах подростков появились шекели, вот жизнь и превратилась в кричаще яркие техниколоровские[78] вспышки. Те первые послевоенные годы были самыми мрачными на памяти ныне живущих, но лишь за тринадцать лет скверного правления тори молодые научились держаться на собственных ногах. Никогда ещё у нас не было всё так классно, и теперь мы с брутальным энтузиазмом подростковой драки выходного дня собираемся приблизить это к старшему поколению, которое пыталось запудрить нам мозги лозунгами о добела раскалённых технологиях. Грабьте, детишки, грабьте — это единственное, что имеет значение. Подъём экономики неплохо поддерживает мятежную юность. Если б я мог прожить жизнь заново, я бы родился во вчерашнем дне — тогда я мог бы сполна насладиться наступлением вечности, в которой старшее поколение не ставится ни во что, а новое, молодое, вышагивает с гордым видом павлина вместо того, чтобы подражать нудным родителям, которые изо всех сил цепляются за убогие обывательские ценности. А сейчас, когда Гарольд наконец сунул в рот судейский свисток, для молодых все может идти только к лучшему.