Загубленная любовь [Tainted Love]

Джилли О'Салливан: Да, да. Я уже вам рассказывала как ходила к тому психоаналитику, не произносившему ни слова, типа говорить всё время должна была только я. Терпеть этого не могу.

Р. Д. Лэйнг: Тебе это должно было показаться отвратительным. Я шесть лет обучался фрейдистскому психоанализу, но в результате многих лет практики наотрез отказался от него.

Джилли О'Салливан: Я уверена, были моменты, когда я испытывала необычайно сильное удовольствие — и были другие, когда я вообще почти ничего не чувствовала.

Р. Д. Лэйнг: Это очень важно. Ты понимаешь, почему порой ты получала гораздо более сильное удовольствие, чем всё остальное время?

Джилли О'Салливан: Нет.

Р. Д. Лэйнг: Посмотрим на это эмпирически. Если ты сама не знаешь, что именно заводит тебя по-настоящему, то это не означает, что никто другой не может этого понять. Дай мне достаточно времени, и я выясню, что тебе действительно нравится. Я могу сделать твои оргазмы лучше.

Джилли О'Салливан: Фактура того, как мы занимались любовью с Синке, была чудесной.

Р. Д. Лэйнг: То есть у тебя были хорошие оргазмы.

Джилли О'Салливан: Да, один был совершенно потрясающий — тогда, в шкафу для швабр. Если как следует разобраться, пожалуй, я тогда сделала немножечко больше, чем Синке. [Пауза] Он почти всегда был на взводе, потому что после того, как меня выпустили из шкафа, в большинстве случаев, когда мы трахались, я не кончала. Но в целом, вообще, мы занимались любовью просто отлично. Только вот я заметила, что, пожалуй, начинала всегда я.

Р. Д. Лэйнг: Это меня не особенно беспокоит.

Джилли О'Салливан: Когда я показывала, что хочу заняться любовью, Синке тут же откликался. Потребность в сексе никогда не была у нас предметом разногласий.

Р. Д. Лэйнг: Ты говорила весьма воодушевлённо о том, как это было, пока ты сидела в шкафу для швабр, однако я не слышал, чтобы ты назвала это совершенно замечательным.

Джилли О'Салливан: По-моему, я говорила, что это было замечательно. У меня никогда в жизни не было таких сильных оргазмов — ни до, ни после. Они были даже лучше тех, которых я достигала, когда в одиночестве дрочила под радио. Я представляла себе, как Синке возвращается к шкафчику и застаёт меня за мастурбацией. После напряжённости, вызванной похищением, когда мы наконец занялись любовью в шкафчике для швабр, всё плохое испарилось, и между нами возникла настоящая связь.

Р. Д. Лэйнг: Ты сказала мне, что заниматься любовью с садовником вашей семьи в своё время доставляло тебе необычайное удовольствие. В каком порядке по силе этого удовольствия ты бы расставила этих двоих? Каково место Синке по отношению к садовнику?

Джилли О'Салливан: [Долгая пауза] На самом деле почти одинаково. Пожалуй, Джойнт всё-таки на первом месте.

Р. Д. Лэйнг: Это говорит о том, что прошлое ощущение было кульминацией, повторение которой произошло с Синке.

Джилли О'Салливан: Когда я об этом думаю, про тот единственный случай, когда занятия любовью с Синке можно сравнить с тем, как это было с садовником, между нами всё было очень хорошо. С садовником я часто представляла себе, что я леди Чаттерлей[74], а вот когда я была с Синке в шкафчике для швабр, я воспринимала его как совершенную реальность, лидера революционной организации — и фантазировать мне было не нужно. А потом как-то ночью я услышала, как Синке бормотал во сне что-то про своего надзирателя, и когда он проснулся, я спросила, не сделало ли его ЦРУ козлом отпущения, когда он сидел в тюрьме. Думаю, после этого Синке мне уже не доверял, и наши занятия любовью уже никогда не были так хороши, как раньше.