Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
В 1927 году Горелову повезло. Он выиграл десять тысяч франков. Его фотографии помещали в газетах, о нем писали, его интервьюировали. К тому времени Василий Алексеевич решил, что большевики что-то плотно засели в России и, пожалуй, не на что рассчитывать. Тогда ему захотелось разбогатеть в Париже. Его мечтой было — выстроить под Парижем дом, точь-в-точь гореловский, вырыть пруд, разбить сад.
— Вложите ваши деньги в дело, — сказал Рубинштейн.
— В какое дело? — спросил Горелов: он понятия не имел о делах.
— В мое, — сказал Рубинштейн.
Горелов обрадовался. Дело лопнуло.
Теперь Горелов жил неизвестно как, обедая у Рубинштейнов, мечтая о России и оплакивая Веру и маменьку.
— Я уезжаю в Москву, — повторила я удивленному Горелову.
Горелов молчал.
— Что это — у вас, Дайна, новая пудреница?
В полуоткрытой сумочке Дайны, лежавшей на столе, блестело что-то металлическое. Дайна слегка покраснела.
— Да нет, не пудреница; так, память о Максе.
— О каком Максе?
— Был такой Макс, офицер.
Дайна вынула из сумочки крохотный серебряный револьвер и ткнула его в чемодан с бельем.
— Пустяки!..
Я помогала ей собирать оборки для маково-красного платья странной женщины с крестом на лбу. Все двери и окна огромной квартиры были открыты, и все же дышать было нечем, сквозняк не помогал.
— Да, — сказала Дайна. — Я сегодня случайно встретила Эдварда Уолтера. И знаете что? Он и его приятель Дэй придут сегодня вечером сюда. Они принесут шампанского и закусок. Повеселимся.
Я удивилась.
— Это не опасно, Дайна? А если консьержка или Горелов расскажут Рубинштейнам, что мы здесь кутили, выйдет неудобно.
— Ничего не бойтесь! — сказала Дайна. — Я отвечаю за все.
Она повторила несколько раз: «Я отвечаю за все».
Я пришла к Дайне в девятом часу, пришла пешком, из экономии. Она открыла мне и улыбнулась. Она была в алом платье в оборочку, — платье ее единственной клиентки.
— Дайна, да вы с ума сошли! — воскликнула я. — Зачем вы надели это платье? Ведь вам его относить завтра. Вы можете его запачкать, порвать!
Но Дайна меня не слушала. Большое зеркало отражало Дайну в алом платье с ворохом оборок, ее голую спину, голые руки.
— Идем, — сказала она.
Она взяла меня за руку, распахнула дверь в столовую. Круглый стол, покрытый кружевной скатертью, сверкал хрусталем и серебром. Всюду — в гостиной, столовой, будуаре — горел свет. Чехлы с кресел и диванов были сняты.
— Вы совершенно помешались! — сказала я, садясь на ближайший стул. — Что вы сделали? Зачем вы взяли хрусталь, посуду? У вас будут колоссальные неприятности.
Она молча закурила.
— Они… — сказала Дайна, выглянув в окно.
Какая-то машина остановилась у подъезда.
— Только… — Дайна приложила палец к губам, — молчать! Дэй думает, что это моя квартира.
— Но угощение…
— Я договорилась по телефону с Уолтером. Он дал понять Дэю, что я немножко нуждаюсь. Понимаете ли — кризис. Но квартира — моя.
Позвонили.
— А лакей? А горничная? — шепнула я.
— Все в отпуску, — шепнула Дайна.
Дэй и Уолтер ввалились с хохотом и пакетами.
Дэй был высокий блондин, очень элегантный, у него были красивые руки, мягкий голос, приятная манера улыбаться.
Мы быстро развернули пакеты, разложили фрукты и закуски. За неимением льда опустили бутылки с шампанским в ванну. Шампанское было сухое и веселое. Через час все четверо мы были пьяны. Дайна была хороша, как никогда. Глядя на нее, я думала: «Как ей идет вино, блеск нарядного стола, вечерний свет! Замечательная женщина! Ведь она счастлива сейчас!»
Дэй разливал вино и чокался с Дайной. Он соображал с трудом.
— Вы — красавица… Вы… — говорил он, беря ее за руку. — Простите, я пьян.
Он был действительно смертельно пьян, этот огромный, здоровый американец. Дайна встала из-за стола и неровной походкой подошла к роялю. Но она не умела играть и знала лишь один английский вальс, который повторяла без конца.
Мне стало невыносимо скучно.
— Эдди, — сказала я Уолтеру, которого вино оживило, — я вам должна сказать что-то по секрету.
Его ярко-голубые глаза заискрились, мелкие морщинки побежали по лицу.
— Что, darling?
— Эдди, вы знаете, мне очень трудно вам это сказать, но я…
— Что же, little darling?
— Я очень люблю Файта.
— О, я вижу! — сказал Эдди и совсем рассмеялся. — Файт хороший мальчик, но не нужно его любить. Это странный человек, самодур и эгоист. К тому же он, по-моему, большой лентяй, хоть и очень талантлив.