Игры судьбы

Стою возле стола и удивлённо наблюдаю за действиями Довлатова.

— Собираетесь продемонстрировать мне Сквидварда? — не знаю, зачем я это говорю, но это первое, что приходит на ум.

— Собираюсь продемонстрировать действие ремня на твоей персоне. — лектор, не сводя с меня пристального взгляда, делает короткий шаг вперёд.

— Надеюсь, вы это не серьёзно? — озадаченно отступаю в сторону и опускаю глаза на штаны преподавателя. Пуговица застёгнута, язычок молнии тоже на своём месте. И только снятый кожаный ремень в левой руке красноречиво намекает на то, что мужчина не врёт.

— Надейся.

— Снова перешли на «ты»? — Господи, сейчас это меньше всего должно меня беспокоить.

— Да, мы же одни. — пожимает плечами Довлатов.

— Не одни. Вы забыли про различных насекомых в этом кабинете.

— Саша, единственное место, где находятся насекомые, так это твоя голова. Уверен, там чудесные тараканы разнообразных мастей и окрасок. — лектор медленно и бесшумно двигается в мою сторону, словно хищник на свою жертву, и дьявольски усмехается, завидев мою неудавшуюся попытку отскочить назад. — Можешь не стараться, дверь заперта, и бежать тебе некуда.

— Есть окно.

— Не думаю, что четвёртый этаж — лучшая высота для прыжка. — он останавливается и оценивающе смотрит на меня снизу вверх. — В штанах, конечно, не те ощущения будут.

— Так снимите их, заодно покажете мне своё нижнее бельё. — беглым взглядом прохожусь по аудитории в попытках придумать что-нибудь, от чего Довлатов лишь хрипло хмыкает.

— Я польщён, что тебе так не терпится раздеть меня, но я, вообще-то, имел в виду тебя.

— Предлагаете мне снять одежду? — произношу быстрым лепетом, и уже через секунду до меня доходит вся несуразность этой фразы.

— Рад, что ты ответственно желаешь подойти к данному делу. — мужчина расплывается в подобие улыбки, больше походящей на оскал, и придвигается ко мне вплотную.

Я буквально загнана в ловушку: спереди — лектор, сзади — большое окно. И от этого на меня находит горячая волна паники с примесью волнения.

Довлатов ещё больше сокращает дистанцию, и единственное, что мне остаётся — сесть на широкий подоконник, который до этого так неприятно давил на поясницу.

Вот, так-то лучше. По-крайней мере, теперь я не чувствую близости тела преподавателя.

— Нет, я не собираюсь этого делать. — уверенно произношу, пытаясь посмотреть на собеседника надменным взглядом от того, что сейчас властно возвышаюсь над ним. Однако, стоит мне поднять голову вверх, как я беспомощно осознаю, что всего лишь нахожусь на одном уровне с ним.

— Тогда этим займусь я. — обыденным тоном говорит Довлатов, будто выбирает молоко в магазине, и вклинивается бедрами между моих ног.