Рабство Кольца

Тегрий приложился к фляжке, глотнул пару раз, не сводя с нас взгляда. Потом, крякнув, утёр бородку.

— Вот значит как, — он сунул фляжку обратно, и ощерился улыбкой, — Эх, Гончар, недооценил я тебя.

Мы все молчали, а Тегрий только кряхтел, вытирая вспотевшие ладони об коленки.

— Ты… — Бобр снова начал, но осёкся, — Так вы за кого?

— В смысле, плеер?

— Ну, ядрён батон, за наших или за ваших?

— Я? — он вздохнул, — И за тех, и за тех.

Округлив глаза, мы все переглянулись.

— Вот так нежданчик, — буркнул Бобр, — Я думал, он хоть поломается.

— Не всё так, как выглядит на самом деле, — Тегрий встал, достал из кошеля длинную отвёртку и стал подсовывать под доски ящика.

— А знать нам ничего нельзя, так? — хмуро спросил я, а потом выдал ему всё, что у нас на него было.

Сказал ему про то, что мы увидели его в той таверне. И что теперь всё встало на свои места.

— Ну-ка, интересно послушать, плеер? — Тегрий выглядел вполне дружелюбно.

Ну, делать было нечего, и я рассказал, что это был никакой не двойник там, в той аудитории, когда Тегрий отправил нас в сад Баттонскилла.

И что это именно Тегрий Палыч послал гоблинов заказать ключ от замка в саду. А если бы я воспользовался ключом, то меня бы это убило. Или, что хуже, я бы потерял сознание и попал в руки тем забвенцам.

И что, скорее всего, это именно Тегрий полил мангольеров в саду адским зельем. И наверняка приложил руку к отравлению гномов, и точно никто кроме Тегрия не мог закрыть двери в подземелье, где гномам пришлось долго выкарабкиваться.

— А как карта таверны Белый Гном попала в ящик к сатирам, Гончар? — вдруг спросил Тегрий.

Тут же доска скрипнула, и ящик подёрнулся. Внутри кто-то забился, словно в истерике.

Мы отпрянули от испуга, потянулись к кошелькам.

— Мангольер, что ли?

— Да, только сонный, для тренировок, — Тегрий кивнул, придерживая крышку, — Ну, дубинки-то доставайте.

Мы переглянулись, раздумывая, доставать настоящее оружие, или всё же дубинки?

Но, блин, ведь распоряжение от Дворфича действительно есть в журнале. Глядя на нас, куратор со вздохом вытащил флягу, чтоб приложиться ещё разок. Посмаковав настойку, он сказал:

— У каждого своя роль, Гончар. Ну, щебень-то, да гномий гребень! Вот ты нашёл карту, Молчарь ляпнул тебе про таверну, и ты обжёг руки об ключ, который должен был тебя убить… — и он вдруг вскочил, откидывая крышку, — Думай, Гончар!

Вот только думать нам было некогда.

Надо сказать, что мы действительно стали командой. Бобр сразу же, с разбегу, успел садануть по апельсину-переростку «оглушением». Тот завис на несколько секунд, и мы слаженно долбанули дубинками.

Получилось четыре удара сразу — один Борин, и ещё три наших. Сорок очков. Лишь Толя, зажав перед лицом бубен, что-то бормотал под нос…

— Толян, дава-а-а-ай! — заорав, Бобр опустил пятый удар на очухавшегося мангольера.

Тот стал изменяться на глазах, превращаясь в настоящего «зубастика» — размером сначала с арбуз, с мелким гребешком зубов, он стал расти, оранжевая кожа грубеть, покрываясь сетью мышц. Зубы резко удлинились, и буквально через две секунды рядом с нами уже лежал разъярённый монстр, которому в пасть которого можно было даже запрыгнуть, если сгруппироваться.