Sublata causa, tollitur morbus (СИ)

Кажется, даже сам Монстр не получал от происходящего особого удовольствия, одержимый одним только желанием еще больше унизить и растоптать свою жертву. Напомнить ей об отведенном ей месте. О том, что она никогда не сможет зажить нормальной жизнью, неся в себе эту бушующую тьму, проступающую бурыми пятнами через любой липкий уют и попытки почувствовать иллюзию шаткого благополучия. О его авторитетной точке зрения в вопросах, которые они не могли решить когда-то и не смогли теперь, даже повзрослев и приобретя новый жизненный опыт. Изучив вздорный характер своего тюремщика, Рей знала – нет на свете более упрямого человека, готового доказывать свою правоту любыми самыми отчаянными методами.

Кайло что-то бормотал, но звуки дождя и ночного шторма пожирали неразборчивые слова. Он срывался на рык, как бешеный зверь, все больше наращивая темп своих толчков, теряя контроль над ситуацией и с каждой минутой все больше рискуя просто выронить свою полубесчувственную жертву из окна следом за ее несчастным мужем. Наконец, его запал иссяк, он болезненно выгнулся и на секунду потерял контроль. Но Рей этого хватило, чтобы снова получить власть над своими способностями.

Она со всей яростью, накопившейся в ней за время этого унизительного действа, отшвырнула Рена в сторону, и он с грохотом обрушил на себя деревянный полог над кроватью и запутался в упавшем балдахине, шипя и чертыхаясь. Девушка рванулась в угол комнаты, куда Рудольфом был отброшен злосчастный пистолет, дрожащими и мокрыми от дождя пальцами нашарила в темноте оружие, и в миг оказалась на кровати, прижимая колено к груди своего насильника. Раскрасневшийся от напряжения, растрепанный и пристыженный, он даже не пытался вырываться. В его глазах плескалось бесконечное море боли и стыда.

- Смерть придет, у нее будут твои глаза, - еле шевеля губами, прошептал Монстр, не отрывая взгляда от полной решительности девушки. Рей плотнее прижала пистолет к его подбородку, заставляя повыше задрать голову; взвела спусковой крючок. Ее била сильная, крупная дрожь, такая, что она едва способна была крепко удержать в руках свое оружие. Перед глазами все расплывалось, бешеный стук сердца отдавался в виски.

Неужели, сейчас все закончится? Одно движение пальца на курке и годы дурных мрачных мыслей, ужаса и бесконечной тупой боли растают в воздухе, как кошмарный сон? Что тогда будет? Исчезнет эта металлическая тяжесть в груди, отвращение перед человеческими прикосновениями от одного только воспоминания о том, как именно он к ней прикасался, что делал именно он… О его жестокости и нежности, о его заботе и его пытках, о его взглядах, полных и презрения и глубокой тоски, и восхищения и трепета? Последний палач наконец-то станет только обрывком навсегда погасшего прошлого?

Тогда? Почему так сложно сделать это? Почему она медлит? Разве не достаточно судьба учила ее одной простой истине – промедление всегда может стоить тебе жизни. Каждая упущенная на раздумья и рефлексию минута неминуемо обернется против тебя. Пока она решается сделать последний шаг, наконец-то устранить главную причину своей болезни, Монстр может легко скинуть ее с себя, снова захватить контроль над ситуацией…

Но он ничего не делал, только тяжело дышал и вглядывался Рей в лицо. Без мольбы о прощении, без унизительных попыток выторговать свою жизнь, оправдаться… С бесконечным раскаянием, тоской и… любовью? Нет, это слово в адрес своих запутанных отношений Рей предпочитала не употреблять даже в мыслях. Это скорее – зависимость, скорее болезнь, извращение, раковая опухоль; которую нужно вырвать из себя, вырезать, пока она не поразила еще оставшиеся целыми немногочисленные здоровые клетки.

Рей вдруг отбросила пистолет в сторону и наклонилась к губам Кайло, спрятав их лица за пологом своих мокрых длинных волос. Робкое прикосновение обернулось более уверенным и девушка углубила поцелуй, чувствуя, как задыхается. Из легких словно выкачали весь воздух, но останавливаться она была не намерена. Она медленно убрала колено, отодвинулась назад и оседлала мужчину. На ощупь отыскала среди складок ткани все еще расстегнутых брюк член и направила в себя, сморщившись от ноющей боли внутри. Все-таки осатанелое, почти животное соитие после долгих лет воздержания не могло пройти бесследно, но сейчас она скорее нуждалась в этих неприятных ощущениях, жаждала их, чувствуя себя почти что снова девственницей, впервые открывающей для себя мир плотских утех. С тем отличием, что теперь она любила боль. Всей своей давно сгнившей душой и холодным, потерявшим способность наслаждаться радостями жизни телом.

Монстр робко поднял руки, чтобы дотронуться до девушки, но Рей перехватила его запястья и вдавила в кровать.

- Не прикасайся, - прорычала она и с грустью подумала, что все-таки они были безумно похожи, даже в этой своей безумной, темной страсти. Сейчас она словно возвращала должок за сцену у окна, двигаясь быстро и неистово, почти ожесточенно; как будто пыталась высечь искры от трения кожи о кожу. Высечь и выпустить на волю тот зловещий огонь, что сжигал ее изнутри; чтобы он поглотил все, и Монстра, и эту комнату, и виллу, все, до чего мог дотянуться, оставляя после себя одно черное печальное пепелище.