Путеводная звезда. Том 3

— И?..

— И во-первых, свадьба.

— Так.

— Во-вторых, медовый месяц.

— Так.

— В-третьих, я уже дала от твоего имени обещание, и ты кое-что должен сделать.

— Та-а-ак…

— Не смотри на меня так.

— А я не смотрю на тебя так. Просто мне интересно, что…

— Между прочим, когда ты мне однажды позвонил среди ночи…

Саманта не договорила, потому что я закрыл ей рот поцелуем.

— Так что ты говоришь про свое обещание, связанное со мной?

— У тебя через полгода должна состояться дуэль с принцем Амином.

— Что?.. А, ну да, — вспомнил я поединок с аравийцем в Яме, на арене нижнего города Высокого Града.

Поединок, с которого и началась моя история в этом мире, и о проведении матча-реванша которого мы договорились с аравийским принцем, стоя на крыле медленно тонущего самолета, когда в это же время бешеный взвод штабс-капитана Измайлова захватывал яхту с герцогиней Мекленбургской.

— Чему ты удивлен?

— Не ожидал, что ты об этом знаешь.

— Наверное, тебе бы стоило удивляться, если бы я об этом не знала. Знаешь, в Британии, как и в Конфедерации есть такая служба — внешней разведки. Тебе не рассказывали?

— Давай, добивай. Художника обидеть каждый может.

— Художника?

— Что такое?

— Ты еще и рисуешь?

— Нет, я не рисую.

— А как тогда…

— Я идентифицирую себя как свободный художник.

— И?

— Хочу рисую, хочу не рисую.

— С тобой так все сложно, потому что ты русский?

— Что и требовалось доказать.

— Что требовалось доказать?

— Что художника обидеть может каждый. Почему чуть что — сразу русский?

Саманта прикрыла глаза. И провела с закрытыми глазами несколько секунд — я и интересом наблюдал, как дрожат ее веки.

— Никаких гарантий, что после моего обещания быть с тобой в горе и в радости тебе будет со мной легко, я не давала.

— Это я помню.

— И ты к этом готов?

— Самое главное чтобы ты была к этому готова.

— Ты невыносим.

— Может быть это потому, что я русский?

— Нет, скорее это из-за того, что ты идентифицируешь себя как свободный художник.

— Имею что возразить…

— Итак, принц Амин пытался избежать дуэли, когда узнал кто ты такой, — произнесла Саманта, уже полностью вернув самообладание и настроившись на рабочий лад.

— Н-ну… разумное желание. Я его прекрасно понимаю.

— Но правящая династия оказалась против, напирая на невозможность избежать поединка, чтобы не покрыть позором честь семьи.

— Он наследный принц?

— Ему недалеко.

— Н-ну… и это разумное желание. Я и правящую династию прекрасно понимаю, толпу у трона никто не любит.

— Принц попросил меня о помощи.

— Тебя?

— Что тебя удивляет?

— Ты его знаешь?

— Лично — нет.

— А как тогда… все-все, понял.

Саманта, до недавнего времени, успешно заставила воспринимать себя как будущую королеву. Я помню наш разговор в саванне, перед тем как мы с ней приняли участие в сафари, в роли охотников на охотников. И помню, как она тогда сказала, что это — ее земля. Подразумевая всю Африку. Ну а аравийский полуостров от черного континента совсем недалеко, и интерес Саманты к происходящему там — насущный для нее вопрос.