«И вот общественное мненье!» Клубы в истории российской общественности. Конец XVIII - начало XX вв.

Московский главнокомандующий генерал-аншеф князь А. А. Прозоровский, вступив в должность в 1790 г., докладывал Екатерине II, что до того, как она в 1786 г. приказала «разорить все ложи», в Москве проходили «собрания как мартинистов, так и здесь, которые были между иностранцами масонские ложи в называемом Английском клопе…». Теперь же масоны «не собираются публично, а только партия Новикова собирается приватно, чего и запретить невозможно, в виде приятельского посещения, вне Москвы, у князя Н. Н. Трубецкого, в деревне, называемой Очаково»{138}. Таким образом, до 1786 г. в московском Английском клубе собирались только масоны-иностранцы, а Николай Новиков и его собратья по масонству к клубу отношения не имели. В апреле 1792 г. они были арестованы, но на положении клуба это еще никак не сказалось. Автор очерка истории московского Благородного собрания отмечал также доброе отношение «грозного гонителя» масонства Прозоровского к Благородному собранию, «непричастному масонским затеям»{139}.

Преследования масонов были освящены не только распоряжениями свыше, но и написанными в 1785–1786 гг. тремя комедиями сочинения самой императрицы — «Обманщик», «Шаман Сибирский» и «Обольщенный». Одни масоны были представлены шарлатанами и жуликами, другие их жертвами. На сцене эти комедии прошли с большим успехом и даже были переведены с согласия императрицы на немецкий язык. В начале XIX в. появились новые антимасонские произведения, а также доносы, причем масоны все чаще сближались с якобинцами, карбонариями, а в России — с сектантами и евреями. Об этом писали и духовные лица (митрополит Серафим), и военные (полковник В. И. Дибич, брат фельдмаршала), и чиновники, служившие и отставные (П. И. Мельников, М. Л. Магницкий){140}.

Вместе с тем отношение власти к масонству не раз менялось, и при Екатерине II, и при Александре I, который, будучи сам членом нескольких масонских лож, пытался использовать масонство под полицейским надзором, чтобы «остановить увеличение испорченных нравов, устанавливая добрую нравственность, утвержденную на прочном основании религии» и воспрепятствовать появлению обществ «на вредных началах»{141}. Но в конце концов рескриптом на имя министра внутренних дел В. П. Кочубея от 1 августа 1822 г. император запретил все без исключения масонские ложи и другие тайные общества. Большинство масонов, включая высокопоставленных сановников, таких, как А. Д. Балашев, А. Х. Бенкендорф, М. М. Сперанский, С. С. Уваров, И. А. Нарышкин и другие, распоряжению безоговорочно подчинилось. Запрет, подтвержденный в 1826 г. Николаем I (с подпиской на момент подтверждения запрета о непринадлежности к тайным обществам не только для дворян, но и для купцов 1-й и 2-й гильдии), оставался в силе до конца существования в России монархии.