Идеальные звёзды

А я – нет. Убийство есть убийство, даже если оно в красивой идеологической обёртке. Всего лишь ещё один труп – и как это мёртвое тело должно улучшить судьбу человечества? Над ним не всплывает статистика как в компьютерных играх: «Поздравляем! Убив этого человека, вы предотвратили десять взрывов, смерть тысячи людей и одной маленькой собачки!». Конечно, есть откровенные уроды, которых знаешь в лицо и их хочется задушить на месте, но таких единицы. Основная масса – обычные с виду люди, не карикатурные злодеи из комиксов, при этом они наверняка тоже уверены, что делают мир лучше.

В общем, я не вижу высокого смысла во всей этой мясорубке. У меня нет красивых целей и желания спасти человечество. Просто хорошо получается убивать, потому я люблю это делать, вот и всё. Если бы я умел хоть что-нибудь другое – и если бы не Син, конечно, – в гробу бы я имел всю эту армию с их пафосными лозунгами.

С другой стороны, Син ведь где-то раскопал несколько записей моих боёв и ничего плохого не высказал. То есть даже наоборот, ему вроде как понравилось. Я, конечно, категорически отказался их смотреть – я же не совсем псих, чтобы смотреть такое вдвоём с ним. И не спрашивал, кто там был, но, судя по всему, обошлось без женщин и малолеток, Син вряд ли оценил бы подобное.

Вообще, я предполагаю, что если записи просочились, то тут не обошлось без самих владельцев арен – например, решили рекламу сделать таким образом, – а они бы уж не стали сливать всякую жесть, которая может окончательно взбесить полицию и власти. Да и любителей на такое всё же меньше, насколько я видел по количеству публики. По-настоящему многолюдными были бои глянцевые, эффектные, где участников представляли как каких-нибудь маньяков или преступников-рецидивистов. Я поначалу думал, что это, может, и правда, а потом мне тоже сочинили легенду. Даже ироничную, кстати. Поскольку до матёрого уголовника я уж точно мордой не дотягивал, меня записали в психи: якобы в восемь я убил своих родителей и младшую сестру, а следующие десять лет прикидывался милым ребёнком и потрошил несчастных, которые пускали меня в дом. «И вот теперь, дамы и господа, этот выродок наконец-то получит по заслугам!». Восторженный рёв публики, адреналин и непередаваемое ощущение того, что все эти люди смотрят на тебя.