Дракон Нерождённый [litres]

Вместе они вышли за пределы поселения, Оби вёл торгаста по лесной дороге, глядя себе под ноги; девушка двигалась рядом, крутя в пальцах нож.

– Не забывайте чтить законы острова, – сказал он невпопад, – про ночь и лес. Помните, ночные хозяева…

– Делают то же самое, что мой отец, – нюхают навоз.

Он вздохнул. Пахло морем, берег был не очень далеко.

– Значит, теперь ты полетишь на юг, верно? Станешь учиться магии там?

– Этого хотел учитель.

– Он много чего хотел, – сплюнула Улва. – А ты?

– Я хотел бы остаться здесь, с ним, и прожить остаток жизни среди этих лесов и скал. Всё, что отпустил бы мне Господь-Кузнец.

– Но вместо этого ты улетаешь. Будешь теперь отращивать бороду, носить платье…

– Мантию, – маги носят мантии.

– Будешь ходить с палкой…

– Посохом.

– Если ещё раз перебьёшь, я отобью тебе почку. Одну.

– …спасибо, я оценил твою доброту.

Теперь она вздохнула, тяжело, раздражённо. Подобно матери, Улва не умела проявлять слабость, гораздо проще деве-воительнице было злиться и разбрасывать вокруг боль, только бы не держать её в себе.

– Я к тому, что ты не обязан его слушаться. Не теперь, когда он помахал ручкой с белого лодара и улетел. Да, мы видели это. Оби, ты свободный мужчина и можешь сам решать, что для тебя лучше.

– Например, остаться и жить здесь? – грустно улыбнулся он, не поднимая глаз.

– А что? Чем с нами плохо?

Он не удержался и громко хохотнул. Улва оскалилась, тёмные глаза сделались дикими, до насилия был один шаг.

– Прости-прости! Прости! Просто… – Оби утёр слезу. – Просто я от тебя за все эти месяцы столько добрых слов не услышал, сколько ты сейчас сказала.

– Щеку порежу, – тихо прорычала девушка, сжимая нож, – до уха.

– Прости. Улва, спасибо за всё, но в рассуждения закралась ошибка.

Юный волшебник вдруг сделал слишком широкий шаг, чтобы не раздавить маленького жучка на земле.

– Я не могу решать сам, есть путь, который надо пройти. Волшебники называют это Путеводной Нитью, хотя у меня она несколько иная, чем…

– Дурак.

– Улва…

– И учитель твой не лучше. Вот так взял и бросил.

– Улва…

– Я думала, этот огромный злобный сын собаки хотя бы тебя любит, но ошибалась.

– Ты неправа. В его сердце много любви, но и другого тоже немало.

– Любимых не бросают! – Она была тверда и жестока в своих убеждениях.

Обадайя понимал.

– Он любит тебя, Улва. Действительно любит. Просто, он очень плохо умеет это показывать.

– Нет, просто тебя он любит, – едва слышно пробормотала девушка, отводя глаза.

– Я волшебник и его ученик, – существо понятное более-менее. Он знает, как нужно относиться ко мне, потому что прожил среди себе подобных полжизни. У него было тяжёлое детство.