Пораженец

В этих мыслях фигуры я двигал наобум и партию безобразным манером слил, Ленин даже попенял мне. Расставили снова, и тут я сел на своего любимого конька, начал про грядущую бойню, уже в свете постигшего меня озарения. Что не время, мол, расслабляться. Что ждут нас, товарищ, классовые битвы неслыханной силы и размаха и к ним надо быть готовым. Не скажу, что Ильич воспрял, но как-то повеселел и отвечал живее, да и следующую партию тоже выиграл.

Мы продолжили матч, время от времени камерьере приносил нам что-то из еды и даже новый кувшинчик вина, а после моего пассажа о том, что все социал-демократы Европы кинутся поддерживать свои правительства в этой войне, разговор естественно перекинулся на национальный вопрос.

— Вы же знаете, Сосед, что все эти освободительные движения — чистый буржуазный национализм. Поглядите хотя бы кто там во главе, та же самая интеллигенция и либералы, только в Москве у них идея “свободы”, а во Львове — “самостийности”. И точно так же, как царское правительство подпитывает тамошних русофилов, так австрийское — наших украинофилов.

Надо же. А ведь стоило Ильичу в моей истории перебраться в 1912 году на территорию австро-венгерской Галиции, как он тут же стал радикальным сторонником украинской независимости и писал, что “ Галиция — единственный уголок украинской свободы”. Ничего, тут у нас никакого “Ленина в Польше” не будет. Нафиг-нафиг.

— Вена тем самым пытается решить сразу три проблемы: ослабить претензии Российской империи как лидера славянства, предотвратить влияние России среди чехов, словаков, русинов и так далее, а также получить противовес полякам, доминирующим на востоке империи.

— А как же право на самоопределение? — задал я контрольный вопрос.

— Да, мы декларируем такое право, это исключение из нашей общей посылки централизма. Исключение безусловно необходимое перед лицом черносотенного великорусского национализма.

— А что вы думаете насчет федеративного объединения? — спрашивал я быстрее, чем делал ходы в игре. Как я помню, национальная концепция сложилась у собеседника тогда же, в Австро-Венгрии, именно из тех времен растут ноги у деления СССР на республики, республички и республикусечки. Ведь даже национальные сельсоветы были, без малого национальные дома и дворы, ей-богу!

Старик без промедления отрезал:

— Я в принципе против федерации, она ослабляет экономическую связь, это негодный тип для одного государства.

— Пожалуй. В случае Украины с Россией это даже больше, чем просто экономическая связь. Тут даже не двуединая империя, тут просто единство и его сила больше, чем сумма сил Украины и России по отдельности.

— Гм, во времена Тараса Бульбы, — Старик было потянулся за конем, но отдернул руку и двинул слона, — двести с лишним лет Россию и Украину, за которой тогда стояла мощная Речьпосполита, трепал даже не османский султан, а небольшой полукочевой народец. А стоило объединиться, — и Крым укротили, и турок за можай загнали. А если разъединить, то опять удавка ляжет на горло, не татарская, так чья-нибудь еще, посовременней. Так что только вместе, никакой потачки националистам.