Пораженец

Да, пора, надо и нашим выбираться из Стокгольма. Нас ждут великие дела, тем более, что все проходит гораздо уверенней и организованней, чем в первую революцию.

— Товарищи, я в Центросоюз!

— Охрану возьмите.

— Не маленький, справлюсь.

— Знаете что, Михаил Дмитриевич, — придержал меня Митя, — не время лихачить. Возьмите охрану.

И этот мальчик вырос. Я кивнул, и двое торпедовцев в портупеях поверх пальто пошли со мной.

Город переливался красным — флагами, бантами, ленточками…

Митинги на каждом углу, крики “Ура!”, “Свобода!”

Мы специально подъехали к памятнику Александру III у храма Христа Спасителя. Прямо на царских коленях стоял очередной оратор:

— Товарищи! Отсюда, с этого чугунного кресла на вас глядит то чугунное засилье веков, тяжелый, железный режим, то, что перековывало свободу нашу в цепи, что проповедовало рабство и держало Россию в кандалах… Товарищи…

— Ура! Качать! Свобода!

Э-ге-гей!

В Центросоюзе тоже дребезжали телефоны и витало ощущение стремительной победы.

Дозвонился Савинков — арестованных жандармов поместили на освободившиеся места в Бутырку. В Петрограде взяты под стражу некоторые министры и члены Государственного совета. Царский поезд доехал до штаба Северного фронта в Двинске и там застрял.

Э-ге-гей!

Хотелось петь и орать нечеловеческим голосом.