Архитектор

– Не парься. Не самое худшее, что со мной случалось, – она похлопала его по груди, улыбнувшись.

Никомах хмыкнул в ответ.

– Ты бы убил меня? – сказала она, когда они свернули на перекрёстке, огибая груду искорёженных машин и бетонных обломков с острыми пиками арматуры.

– Думаю, нет. Прострелил бы колено и оставил. Ты же стащила мои припасы.

Ева хихикнула. Видимо, шутка пришлась по душе.

– Сколько ты здесь крутишься? – сказала она.

– Кажется, месяца два.

– На самом деле мы вошли в «Отражение» не больше пяти минут назад. Нелегко тебе пришлось.

– Не думал, что относительность времени выражается так.

Она пропустила его слова мимо ушей, заговорив о своём:

– Компьютер экономит ресурсы и то, что считает второстепенным, отражает в фоновом режиме. Программа считает твои навыки выживания более значимым опытом, поэтому происходившее с тобой раньше, твоё прошлое, он как бы архивирует, и выдает в соответствии с только ей понятными алгоритмами. Здесь проще с этим согласиться. Твой цифровой мозг нарабатывает новый опыт, новые нейронные связи. И все они относятся к этому месту и этому времени. Если загружаешься, смотри на руки. Так есть шанс вспомнить, что настоящий ты лежишь на базе в сенсораме. Мозгу нет разницы: реальность или фантазия, программа. Понимаешь? Для него всё происходит на самом деле. Для цифровой копии вообще реально только то, что здесь и сейчас. Отсюда диссонанс: ты вроде бы другой человек, а тебя убеждают, что это не так. В том месте, куда мы идём, вообще все иначе. Впрочем, увидишь. Кстати, что за мальчик, о котором ты говорил?

– Показалось, – Никомах отмахнулся.

– Да, случается.

Его замутило. Сознание отказывалось принимать происходящее. Он перепрыгнул ограждение набережной и скатился по бетонным плитам к узкой полоске галечного берега. Зачерпывая горстью воду, он стал натирать шею и голову, пытаясь унять подступившую тошноту. Ева учтиво ждала наверху, осматривая снайперскую винтовку. Хорошее оружие, безотказное. Шумное, но бьёт точно.

Пока обессилевший Никомах тупо глядел в отражение лица на воде, она заговорила:

– Я часто думаю, что люди из далёкого будущего, может, они и не похожи на нас, приглядывают за нами. И даже если самое страшное произойдёт, и мы окажемся на краю гибели, они вмешаются.

– И спасут нас? – Он поднялся на ноги, отряхнул руки, – знаешь, какая идея названа самой опасной в истории? Люди способны сами решить человеческие проблемы, не прибегая к богу или чему-то сверхъестественному. Нет никого, кроме нас сейчас. Вера в спасителя – побег от реальности, самих себя. У человека не должно быть ничего, на что он мог бы переложить ответственность за жизнь.

Ева дёрнулась. Совсем как девочка-подросток, которую родители не пустили поздно ночью в клуб. Она зашагала по разбитой дороге. Никомах вздохнул. Что такого сказал?

– Пошли, ответственный, – крикнула она, не оборачиваясь, – Ларс уже вне себя, наверное.

Всё-таки что-то в ней есть, размышлял он, держась на почтительном расстоянии от Евы, обиженно-горделиво задравшей голову и вышагивающей упругой походкой пантеры. За напускной крутизной скрывалась неимоверная женственность, страсть, желание дарить ночами безграничные ласки единственно достойному. Попадись ей такой, он не пожалеет ни дня, проведённого рядом с ней. Обрести женщину, равную по духу – высшее счастье для мужчины.