«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]

Согласен: «искусство без подлости – никак не «другое»: оно то и есть настоящее нормальное искусство». Но надо и меру знать! Кабаков же «систематически зарывается, увлекается. В рай попал, твори что попало. И что всякий раз опять ошибся, и что попало творить почему-то опять не надо бы – это всякий такой раз выясняется уже задним числом»…

Тут, чтобы нас примирить, вступил в разговор молодой матрос с повадкой хорошо выдрессированного адмиральского вестового. У него, как у вороны, был настороженный, выжидательный взгляд и он все больше пейзажем восхищался.

– Посмотрите, братцы, – умилялся матрос, – садик-то какой напротив! Это же художество настоящее. Деревца, вроде бы, уродливые, корявые, словно ревматизм их скрутил, а до чего хороши. И ягода на них какая пышная да цветастая, за километр углядеть можно.

Садик, и в правду, был хорош, и росла в нем японская рябина, полыхавшая крупными гроздьями сочных ягод. И тут я вспомнил, как в детстве собирал я по ночам эти ягоды, а тетушка моя варила из них варенье, по какому-то особо старинному рецепту. И даже вкус этого варенья почувствовал и упругую плотность напитавшейся сахарным сиропом ягоды ощутил. Поделился я своими ощущениями с собеседниками и стало мне грустно.

– Выпеченные оладьи отдали собакам, сковородку выжгли. Ну и что с того? – включился в нашу беседу некто пожилой, мордатый, с усами, шишковатым носом и массивной лысой головой. – Напрасно, вы так расстраиваетесь. Это все равно, что сейчас на толпу смотреть: снаружи – коловращение тел, пестрота и разгул неупорядоченной стихии. А приглядитесь вы спокойно, вдумчивыми глазами, и сразу выделите для себя нечто цельное, законченное и достойное самого пристального внимания. Все – движущееся и неподвижное – находится здесь, в одном месте. Это факт, хотя и полагают некоторые, не нам подобные, что здесь ничего нет, кроме стремления обмануть человека, обобрать его, выжать из него побольше пользы для себя.