Манекен за столом. Роман-антиутопия [CИ]

Дар быстро взглянула на меня, опустила голову. Я сжал её покрепче одной рукой и попытался заглянуть в глаза. Она не прятала взгляд. Глаза её были спокойны и ясны.

Я внезапно почувствовал, что, вздумай я сейчас поцеловать её, она бы не позволила. Какая перемена в человеке. Я это почувствовал и отодвинулся. Кажется, она мне была благодарна за это. Я подумал, что совсем ещё плохо разбираюсь в душевном состоянии ближнего.

Леса тянулась за борт, рассекая толщу воды. На ней повисло несколько капель. Меня потянуло в сон. Я заглянул в воду. Цвет её был неприятным, тёмным, выдавая большую глубину. Под лодкой, под тонким слоем дерева была бездна, как отражение неба.

Я вытащил подряд несколько рыб, а тут нацепилась ещё одна. Я не стал её вытаскивать, и она поплыла за нами.

Я погрёб к берегу, чувствуя, как быстро устаю, уже после нескольких гребков. Волны вокруг были невысокие, и среди этих волн вдруг появился огромный серп и, взрезая поверхность, быстро пошёл прямо на лодку.

Дар закричала. Это была здоровенная акула, и серп у неё был упругий и блестящий. Я только и успел, что схватиться покрепче, но в последний момент акула свернула и прошла за кормой, и зацепила хвостом лодку.

Дар завизжала, и визжала, не переставая, лодка тупо и крупно вздрогнула и закачалась, и мы чуть не вывалились. Леса натянулась и лопнула.

Огромная тень скользнула под лодкой, плавник исчез, и видно было, как крупная акула, еле двигая хвостом, растворилась в мрачной глубине.

Я держал Дар за плечи. Она сильно дрожала и всхлипывала, постукивая зубами.

— Эй, эй! — говорил я, встряхивая её. — Эй, девочка моя, перестань!

— Это… ик! Это же… ик! — сказала Дар, в ужасе тряся головой.

— Молчи! — сказал я. — Это восторг. Самый обыкновенный. Сейчас пройдёт. Вот увидишь.

Я успокаивал её, но пришлось сесть за вёсла, потому что лодку утягивало в океан.

Я грёб, не останавливаясь, до самого берега, и совсем обессилел. Проклятая рыба. Снасть унесла. Девушку испугала. Меня тоже. Но какая она была большая.

Я вывалился из лодки на мелководье и лежал, омываемый прозрачной водой. Волны подталкивали меня в спину, я распластался в воде. Перед носом был песок, и откатывающиеся волны увлекали рой песчинок с собой, и они тонко звенели.

Дар села на песок и обхватила руками колени.

— Пик! — позвала она.

— Да… — сказал я. В воде было очень хорошо, и снова хотелось спать.

— Я есть хочу! — жалобно сказала Дар.

Я оттолкнулся руками и сел в воде. Волны стали толкать меня в бок.

Я вздохнул.

— Ты уху любишь?

— Сейчас я всё люблю.

Я потащил лодку из воды, и очень хотелось ругаться, но я сдерживался, а лодка стала раз в десять тяжелее. Набухает она, что ли, от воды.

Я быстро сварил уху, она получилась вкусной, дымящейся, но я не испытывал аппетита, да и Дар едва прикоснулась к ней.

Я прилег под пальмой. Вокруг было только бездонное небо, и безбрежный океан, и ровный бесконечный пляж, и редкие пальмы, уходящие вдаль, и гудящий ветер, и неподвижное солнце.