Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки
- Автор: Манькова-Сугоровская Алена Алексеевна, Аксельрод Владимир Ильич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 978-5-227-09600-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки». Краткое содержание книги:
Перед вами пройдут истории судеб более двухсот пятидесяти известных людей, а авторы попытаются раскрыть тайны, которые хранят местные дома. Возникновение этой небольшой улицы, протянувшейся на 700 метров от Невского проспекта до пересечения с Загородным проспектом и улицей Ломоносова, относится еще ко времени императрицы Анны Иоанновны! На рубеже веков улица Рубинштейна была и остается одним из центров театральной и музыкальной жизни Северной столицы. Сегодня улица продолжает жить и развиваться, прогуливаясь по ней, мы как будто вместе с вами оказываемся в европейском городе с разной архитектурой и кухнями многих стран.
Как отмечает Евгений Коган в очерке «Коммуна будущего», опубликованном в газете «Санкт-Петербургские ведомости»: «Дом-коммуну строили по проекту архитектора Андрея Оля. Он начинал трудиться еще до революции: первой его самостоятельной работой был созданный по заказу писателю Леонида Андреева проект деревянного загородного дома, построенного в 1908 году около финской деревни Ваммельсуу (не сохранился).
В 1920-м, после службы в Красной армии, Оль вернулся к архитектуре. „Только такие эпохи, как переживаемая нами, смело и даже самоуверенно выдвигают на сцену проблемы в области строительства такого, например, грандиозного масштаба, как урегулирование старых архитектурных ансамблей, создание новых планировок целых кварталов, сооружение зданий общественного значения…“, — писал он в статье „Судьбы русской архитектуры“. И в 1929–1931 годах построил дом-коммуну. „Бытовая газета“ сообщала: „Это только переходная, необходимая ступень от буржуазного, ячейкового, строго индивидуалистического дома-крепости к коллективистическим коммунам будущего“».
Дом изначально планировался как коммуна для инженерно-технической интеллигенции, во время постройки превратился в кооператив, который в результате заселили инженеры, писатели, а также их домработницы и некоторое количество сотрудников НКВД (вероятно, чтобы следить за потенциальным рассадником инакомыслия). В историю города дом вошел как писательская коммуна: жившие здесь литераторы, чьи имена гремели в Ленинграде в 1930-х гг., оставили после себя воспоминания о его доме и его жизни.
«Дом назывался в тогдашнем ленинградском просторечии „Слезой социализма“, — отмечал один из его обитателей драматург Александр Штейн. — Так его назвал Петр Сажин — тоже из племени „бандерлогов“ (Штейн называл так литературную молодежь, заселившую здание, писатель Петр Сажин был одним из них. — Авт.). Так дом в Ленинграде называли все: даже Сергей Миронович Киров заметил как-то, проезжая по улице Рубинштейна, что „Слезу социализма“ следует заключить в стеклянный колпак, дабы она, во-первых, не развалилась и дабы, во-вторых, при коммунизме видели, как не надо строить… И все-таки в наивности, в нелепости, в неудобствах нашей „Слезы социализма“ было нечто молодое, исполненное прелести и обаяния и неповторимое. В этой нелепости было время, с его протестом против мещанского уклада, презрением к обжитому, желанием во что бы то ни стало поломать быт, лишь бы поломать…».
Как отмечает автор цитируемой статьи: «Конец 1920-х и начало 1930-х все еще были временем великих надежд, временем идеалистов в завтрашнем дне. Оно закончилось слишком быстро и трагично. И многие из обитателей „Слезы социализма“ не дожили до будущего, пусть и совсем не такого счастливого, как им представлялось»[254].
О.Ф. Берггольц
В этот дом поэт О.Ф. Берггольц въехала в 1932 г. и прожила в нем до апреля 1942 г., она занимала квартиру под № 20. В книге «Дневные звезды» (1950-е гг.) О.Ф. Берггольц рассказывает об этом доме: «Это был самый нелепый дом в Ленинграде. Его официальное название было „дом-коммуна инженеров и писателей“. Мы, группа молодых (очень молодых!) инженеров и писателей, на паях выстроили его в самом начале тридцатых годов в порядке категорической борьбы со „старым бытом“ (кухня и пеленки!), поэтому ни в одной квартире не было не только кухонь, но даже уголка для стряпни.
Дело было в том, что в начале 1930-х годов интеллигенция в борьбе с буржуазными пережитками объявила „войну старому быту“. Как это непосредственно претворялось в жизнь в семье Берггольц, рассказывает литератор Л.И. Левин: „Здесь накрывали стол газетами, пили чай из граненых стаканов, а сидели на старых венских стульях или табуретках. Причем все это делалось не от бедности, хотя деньжат порой и не хватало, а принципиально, пожалуй, даже демонстративно… Никаких признаков мещанского уюта! Никаких диванов, кресел, скатертей, обеденных и чайных сервизов!“ <…>
Мы вселялись в наш дом с энтузиазмом, восторженно сдавали в общую кухню продовольственные карточки и „отжившую“ кухонную индивидуальную посуду, и даже архинепривлекательный внешний вид дома „под Карбюзье“ с массой высоких, крохотных железных клеток-балкончиков не смущал нас: крайняя убогость его архитектуры казалась нам какой-то особой „строгостью“, соответствующей новому быту. <…>
254
Цит. по: Коган Е. Коммуна будущего // Санкт-Петербургские ведомости. 2016. 26 фев.