Оверсайз. Прятки с миллионером.

Аграфена

- Терпеть не могу абстракционистов и эксгибиционистов. Я их не понимаю,- проныла Туська, помешивая пальцем с длиннющим гелевым ногтем кофе в толстостенной чашке. Ложек она не признает. Считает, что так выглядит экстравагантно. Хотя, как по мне это отвратительно. Господи, я приперлась в эту галерею рискуя головой, меня ищут, явно не для того, чтобы угостить козинаками, а я сижу в арт – кафе и пью отвратительный смузи, похожий на жидкую грязь, и слушаю стенания о том, как наш бизнес летит псу под хвост. И виновата в этом со всех сторон я.

- Ну что это за баба, если у нее титька в ухе нарисована, да еще и маститная?  Фу. Экспрессионисты тоже конечно не фонтан, но там хоть ясно что откуда растет,- продолжила фонтан красноречия моя подруга и оттопырив мизинчик, поднесла к губам кусок фарфора.

Я не люблю такую посуду. Чашка должна быть тоненькой, с эмалью, а не похожей на орудие убийства. А в руках Туськи она выглядит еще более устрашающе. Смотрю на посудину, а думаю совсем о другом. 

-И приоделась ты сегодня адски как чучело. Я тебя еле узнала.  Возможно в этих своих балахонах ты и выглядишь куртуазно и даже, может быть, своей в тусовке этого облезлого, хм...бомонда, но поверь, ни один мужчина не посмотрит в сторону дамы, одетой словно с чужого плеча,- продолжила делать мне мозг любимая подружка.- Кстати, тот мужик, который тебя объявил в розыск, он как? Лапочка? Или опять какой-нибудь Бармалей с чахлым подсолнухом в лапе? Зря ты конечно его уделала. Говорят он в больнице, и разумом помутился. Тебя с кабанихой сравнивает, это мне Катька сказала, она у Вальки узнала. Ну у той, которая медсестрой в больничке работает.  Он всем рассказывает, как скакал на лесной хрюшке, прикинь. Прям, я поэт, зовусь я Светик. или как там по тексту?  Пистолетик, ми...

-Хватит, я поняла, не продолжай бога ради.  Тебя только мой модный лук волнует? - хмыкнула я, одергивая ультра – модное худи цвета графит, поправила паричок из нефти, купленный мною у цыганки в переходе, и накладки за щеками проверила языком. Дура Туська какая, сплетни собирает, как бабка базарная.  В одном подруга права, смотрюсь я сейчас бомбически. Даже Ба промолчала, увидев меня сегодня. А если у этой язвы слов не нашлось, значит я превзошла себя. Но кабаниха – это конечно слишком. – Да я пальцем его не трогала. И, кстати, Пикассо один из самых дорогих художников мира. А прославился он именно своими произведениями, написанными в стиле...

-  Оооо, ты пришла поговорить со мной о веяниях в живописи? Или расскажешь мне, почему о тебе орут из каждого утюга, у меня на голове постоянно сидят какие – то придурки, ожидающие твою облезлую персону? Всех клиентов разогнали. Я убытки считать устала. Слава богу эти бандерлоги не смогли себя пересилить и не увязались за мной сюда. Хотя был еще вариант с библиотекой. Туда бы эти ведроголовые точно не сунулись,-  закатила глаза подруга, залпом опустошив чашку. – И кстати, твой любимы Пабло был извращенцем и бабником. А еще он мертвым родился. В общем, не забивай мне голову. В следующий раз только реалисты. Еще одну шедевру под названием «УЗИ груди любимой женщины» я не переживу. То ли дело Гоген с «Подсолнухами» своим.