Мужчина моей мечты (ЛП)

Леклер почувствовал руку на своей спине, поднялся и засунул капу в рот. Они с Владом перепрыгнули через бортик, и Сэм направился к противоположной стороне арены.

Кеслер опустил шайбу на лед, ведя кусок вулканизированной резины крюком клюшки. Сэм следил за лицом Кеслера, читая его, и в ту секунду, когда игрок «Кэнакс» опустил взгляд, Сэм бедром толкнул его на бортик. Плексиглас загрохотал, а Леклер тем временем боролся за шайбу, орудуя крюком своей клюшки и подначивая:

- Ты, небось, тащишься, когда тебя имеют в задницу.

- Отсоси мне, Леклер.

- Сначала ты, дерьмо собачье.

Он бросил шайбу через коридор к Даниэлю и покатился к красной линии. Раздался свисток, и судья объявил проброс.

Сэм взглянул на Коннера и Отэм. Сын махал ему поролоновым пальцем, и сердце Сэма сжалось. Тень от козырька кепки скрывала глаза Отэм и касалась изгиба ее губ. Леклер был благодарен, что несмотря на свое очевидное отвращение к нему и хоккею, она привела Коннера.

Сэм задом докатился до линии ворот и проверил ленту на клюшке. Он на самом деле не мог бы желать лучшей матери для своего сына. Проезжая мимо Кеслера, Сэм ударил его плечом.

- Мои яйца и то управляются с шайбой лучше, чем ты.

- Потому что они у тебя висят до самого льда, старик.

Сэм улыбнулся. Он помнил время, когда сам был двадцатипятилетним и наглым. Черт, он до сих пор иногда бывал наглым. Совсем чуть-чуть.

- Следи за собой, говнюк. Сезон еще только начался, а лед скользкий.

Он стоял почти на линии ворот, закрывая линию удара, и ждал. Шайбу вбросили, Хенрик передал ее назад Кеслеру, и в этот момент справа Сэм получил сильный удар от Шейна О'Брайена, который заставил его свалиться на задницу, проскользить по льду и впечататься правым плечом в бортик. Леклер услышал треск на секунду раньше, чем боль пронзила его плечо и всю руку.

- Твою мать!

Он, перекатившись на правый бок, попытался сесть. Перед глазами замерцали звездочки. Раздался свисток. Сняв перчатку, Сэм сжал зубы.

- Сукин сын! – задыхаясь от боли, он лежал на спине и глядел вверх на металлические балки.

«Это плохо», - подумал Сэм.

Арена наполнилась криками тысяч фанатов «Чинуков». И через все это - боль, шок и шум - он услышал Коннера. Услышал его испуганный вскрик, хотя это было невозможно. Слишком громким был рев толпы. Потом потолок перед глазами Сэма заслонили лица Влада и Даниэля, а вскоре появился Бресслер и врач команды Скотт Силверман.

- Где болит? – спросил Скотт.

- Плечо. Ключица. Я слышал треск.

- Можешь пошевелить руками и ногами?

- Да. – Сэм сломал достаточно костей, чтобы распознать признаки, и подумал, сколько времени ему придется быть в списке травмированных игроков из-за этого перелома. Сколько времени пройдет, прежде чем Сэм сможет встретиться с О'Брайеном на льду и надрать ему задницу. – Помогите мне встать.

Марк опустился рядом на одно колено:

- Просто лежи спокойно и позволь Скотту делать его работу.

Сэм покачал головой и заскрежетал зубами от боли, пронзившей его от такого простого движения.

- Здесь мой ребенок. Не хочу, чтобы он видел, как я валяюсь на льду. – И он ни за что не позволит этим ублюдкам увидеть, как сильно травмирован. – Скотт может делать свою работу в раздевалке.

Сэм оперся на правую руку и сел. Болело сильнее, чем он показывал. Последнее, чего ему хотелось, это чтобы его унесли на носилках.

Скотт подставил плечо под правую руку Сэма, так что тот смог подняться на колени. Черт! Дерьмо! Проклятье!

- Ты в порядке?

- Да. Да.

Сукин сын!

Сэм встал на ноги, и арена взорвалась аплодисментами. Он медленно покатился к скамейке, крепко прижимая левую руку к груди: было так больно, что в глазах темнело. Но сильнее боли была злость. Он был зол, что этот гребаный засранец застал его врасплох. Зол, что теперь придется пропустить месяц, и это при удачном стечении обстоятельств. Зол, что все это случилось на глазах у его сына.