Любовная косточка (СИ)

Судьи попробовали десерт, и лица их отразили благоговейный восторг.

— Чувствуется белое вино и аромат яблок, — сказал месье Бертран, пробуя и второй раз, и третий.

— Смесь вина добавлена в желтки, — подтвердил повар.

— Очень изящное блюдо, — согласился месье Ансельм.

Затем судьи перешли к столу ресторации «Пища богов».

Бонбон, весь красный от волнения, представил тоже белоснежный десерт — желе из миндального молока. Оно было приготовлено в ребристой спиралевидной форме, и необычный вид судьи сразу же отметили.

— Как будто его взбалтывали, и оно застыло в самой середине процесса! — месье Винсент рассматривал желе, как произведение искусства. — И засахаренные фиалки создают такой нежный цветовой контраст!

Проба десерта тоже прошла отлично, судьи остались довольны и изволили попробовать по второй ложке.

— Они так изящны, эти десерты, — прошептал Жюль, судорожно сжимая ручки тележки. — Как раз для королевского стола.

— А наш десерт сам станет королем стола, — усмехнулся Ренье. — Доставай его, Клер!

— Жюль, не толкайся, пожалуйста, — попросила Клер, вытаскивая из тележки… нечто ослепительно-золотистое! Огромное и в то же время воздушное! Сверкающая гора, сложенная из маленьких шариков заварного теста, была увита тончайшими золотыми нитями и блестела в лучах солнца, как золотой слиток! Но это было не золото, а карамельная канитель — сахарный сироп, вытянутый в нити. Легкий, хрустящий!

Бонбон невольно вскрикнул, увидев золотое великолепие. Живандо скосил глаза, стараясь не выказать слишком сильной заинтересованности.

Судьи пошептались и подошли к столу Клер, чтобы поближе рассмотреть десерт.

— Что это, мадему… мадам Равель? — спросил месье Ансельм, чрезвычайно заинтересованный.

— Это торт «Хрусти-во-рту»,[1] — живо ответила Клер. — Он сделан из заварного теста, но в отличие от «любовных косточек» — не удлиненной формы, а круглой. Начинен кремом из голубики и украшен карамельной канителью.

— Он великолепен!.. — выдохнул месье Винсент. — Напоминает… корону!..

— Вы еще не пробовали его на вкус, — сказала Клер низким, бархатистым голосом. — Эклер нежен и мягок, но в этом десерте мы предлагаем вам новый вкус — нежность и хрусткую сладость. Уверена, этот дуэт приведет в восторг даже короля.

— Вы — прирожденная соблазнительница, — хмыкнул месье Бертран. — Теперь я понимаю, что произошло с Равелем.

— Лучше пробуйте, а не болтайте, — сказал Ренье.

— Мы пробуем, — пробормотал месье Ансельм и первым снял со сладкой башни шарик, оплетенный золотистыми нитями.

Сунув его в рот, он даже прикрыл глаза от удовольствия.

— Нежный и хрустящий, — подтвердил он. — Это настоящее волшебство! Он хрустит, едва оказывается во рту, но тут же превращается в мягкую сладость — карамель тает, а крем… — он взял второй профитроль и разломил его. Крем оказался нежно-голубым, как небо Вьенна, как море, омывающее берега города.

— Это словно пробовать на вкус солнце и ветер, — признал месье Винсент, поглощая один золотистый шарик за другим. — Остановиться просто невозможно. Как вам, Боне?

Месье Бертран что-то промычал — он как раз отправил в рот еще одно пирожное.

— Переработанный рецепт моего дедушки, — рассказала о десерте Клер, — эклеры с кремом из голубики. Голубика придает легкую кислинку крему и уравновешивает жирность заварного теста. Но «любовные косточки» весьма деликатны — они поливаются сверху шоколадной глазурью, и их не положишь друг на друга — они опадут и сомнутся. Поэтому я решила сделать их в виде шариков — так пирожные будут держать форму и на одном блюде можно подать столько эклеров, что хватит на целый город! Только возникала проблема… — она заговорщицки понизила голос, и судьи потянулись к ней, чтобы услышать все до последнего слова — как дети в канун Нового года, которым рассказывают захватывающую сказку. — Пирожные не желали лежать ровной горкой. Они все время соскальзывали! Что делать? Смазать их глазурью? Но от этого потеряется внешний вид, да и сами пирожные будут липкими со всех сторон. И тогда Ренье предложил гениальную идею — укрепить горку с эклерами карамельной канителью. Посмотрите — это сработало! Мы сделали канитель из светлого меда, чтобы она получилась не коричневатая, а золотистая, и опутали ей горку.

— Соединили традиции и новаторство! — засмеялся месье Ансельм, но тут же закашлялся и принял серьезный вид. — Мы удаляемся, сейчас десерты будут пробовать их величества.

— Они признали годными к пробе все три десерта, — изнывал Жюль за спиной Клер. — Мы не смогли обойти Живандо и «Пищу богов» даже на первой пробе!

— Они не могли поступить иначе, — заметил Ренье. Рука его снова сжала руку Клер, и они обменялись незаметными, но чрезвычайно нежными рукопожатиями. — Поступить иначе — означало бы обидеть королевского повара (а его услугами пользуются уже восемь лет), а также учредителя конкурса — ведь «Пища богов» принадлежит его дочери.

— Какие деликатные, — сказала Клер, углом рта. — Со мной они так не миндальничали. Сразу попросили пойти вон.

— Не сердись, — шепнул ей Ренье.