Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
На другой стороне площади было длинное, приземистое здание, в котором помещалось гестапо, а рядом — железная решетка, за нею сад и в глубине — особняк. Резиденция самого Бидо. Когда немецкие солдаты сгоняли горожан на площадь, из особняка Бидо вышла высокая женщина. Строгие неулыбчивые голубые глаза, приметная родинка у угла рта. За нею следовало два огромных дога — белый и коричневый. Солдат, стоящий на посту у ворот, оскаблился навстречу женщине.
«Гут морген, фрау Ольга», — сказал он. — «Вы хотите видеть спектакль?»
Женщина кивнула ему головой, остановилась рядом. Она смотрела в ту сторону, где толпились горожане.
«Вы нездоровы, фрау Ольга?» — спросил солдат.
Она, ничего не ответив, пошла через улицу к городскому парку. Доги уныло и благовоспитанно поплелись за нею. Это было время их прогулки.
На площади было тихо. Много людей, но тихо. Даже немцы, обычно производящие много шума, говорили меж собой вполголоса. Но вот, где-то в стороне, возник шум и люди, всей площадью, как бы выдохнули:
«Ведут!»
Немецкий конвой вел осужденных. Связаны попарно. В первой паре молодой гигант и тоненькая, совсем юная девушка. Парень ступает по пыли босыми ногами. Его бледное, полное напряжения лицо, повернуто к дому с балконом. Плечи — горы мускулов, руки скручены назади.
Девушка, что с ним в паре, словно не идет, а качается тростинкой. За левую руку она привязана к молодому гиганту, а правой всё старается закрыть дыру на кофточке, разорванной на груди. Голова опущена вниз, светлые волосы почти закрывают лицо. Она беззвучно плачет и всё старается, всё старается закрыть грудь, видную через порванную кофточку.
Вдруг страшный, замораживающий кровь, крик:
«Внученька!»
Крошечная старушка кинулась под ноги девушке. Обхватила руками ее колени, обмертвело повисла. Свирепо кричали конвойные. Старушка намертво льнула к внучке. Седые волосы выбились из-под платка, смешались с пылью. Девушка упала на колени. Обхватила руками голову старушки, прильнула к ней. Казалось, что их не разделить, что они единое. Плач, истерические вскрики отовсюду. Парень-гигант, привязанный к девушке, кренился на сторону, чтоб дать внучке дотянуться до бабушки. Резкие, повелительные выкрики немцев. Здоровенные конвойные схватили старушку за руки и за ноги, раскачав, швырнули в толпу. Много рук протянулось навстречу, она не упала на землю. Девушка всё еще на коленях. Клонится головой до земли. В пыль падают капли слез, и пыль обволакивает их, превращает в серые жемчужины. Конвоир рывком поставил ее на ноги, шлепнул ладонью по спине, заставляя идти. Качнувшись, она пошла, увлекая привязанного к ней гиганта. Тот, прежде, чем сделать шаг, босой ступней ударил немца. Удар получился глухой, неслышный, но конвоир упал на колено. Толпа замерла. Рассвирепевший солдат с поднятым прикладом бросился на связанного юношу. От дома что-то крикнули, он остановился. Что мог бы он сделать этому человеку, который сейчас умрет?
Процессия шла дальше. Во втором ряду — Кулешов. В паре с ним — высокий сутулый человек. Этот шел, низко опустив голову. По щекам, по рассеченному ударом подбородку катились слезы. Шел спокойно. Но слезы катились. Кулешов тяжело, с хрипом дышал. Побои, как видно, оставили ему совсем мало сил. Один глаз был закрыт лиловой опухолью, другой смотрел строго и спокойно. На ходу Кулешов открывал рот, чтоб набрать воздуха. Зубов во рту не было. Раньше у него была белопенная кипень, а не зубы, теперь же черный провал — зубы выбиты.
Шестнадцать тех, чьи имена названы в приказе Бидо, шли на виселицу.
Следом за Кулешовым бородатый человек. С ним в паре юноша лет двадцати. Отец и сын. Отец что-то тихо говорил сыну. Улыбался распухшими губами. Может быть, старался влить в него бодрость.
Под балконом — немцы. Коричневые, черные и зеленые мундиры. С ними Иголин. Он в немецком армейском мундире. Немцы всё еще пытались формировать русские части, чтобы заполнить зияющий недостаток своих войск. Одну такую часть формировал Иголин. Толстый, расплывающийся немец с холодными глазами поманил его к себе.
Представил высокопоставленному чиновнику в коричневом. Иголин с достоинством поклонился. С достоинством может кланяться всякий.
Осужденные под балконом. Деревянные табуретки. Отчаянно закричал юноша, шедший с отцом. Что-то строго сказал ему отец. Потом он поцеловал сына в щеку. Осужденных подталкивали. Они появились над толпой немцев. Стояли на табуретках. Некоторые не могли стоять, клонились. Таких немцы держали. Петли на шеях. Долговязый немец что-то читал. Кулешов покачивался на табуретке. Его единственный глаз скользил по людям. Вот он споткнулся о чьи-то глаза — серые, колючие. В толпе рыжебородый крестьянин, опирающийся на палку. Кулешов узнал его, испуганно дернулся. Долговязый немец монотонно читал приговор. Кулешов и рыжебородый неотрывно смотрели друг на друга.