Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Создание основ республиканского строя Российской Федерации проходило в условиях чрезвычайно острого кризиса, связанного с крушением СССР, преодолением коммунистической идеологии, необходимостью в исторически ограниченный период одновременно решать задачи радикального пересмотра экономической, социальной, правовой и политической системы, решение которых в других странах было растянуто во времени.

Выход из кризиса был найден в конституционной революции и принятии Россией Конституции 1993 г. — несомненного завоевания демократии периода крушения коммунизма конца ХХ в.[1897] Конституция стала выражением идей гражданского общества и правового государства, провозглашенных либеральным конституционным движением в России конца XIX — начала ХХ в., которые пыталась, но не смогла осуществить Февральская революция 1917 г. Конституция 1993 г. последовательно приняла формулу Учредительного собрания: определила Россию как «демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления», способствуя восстановлению исторической преемственности российской государственности, разорванной в советский период. Президент Б. Н. Ельцин сделал то, что не удалось сделать Временному правительству, в 1917 г. — остановил левый экстремизм, ликвидировал советы и осуществил переход от однопартийной диктатуры к демократическому государству[1898].

Развитие конституционной революции 1993 г. объясняет ряд принципиальных особенностей российской республиканской модели: во-первых, радикальный разрыв со всей предшествующей традицией номинального советского конституционализма с его классовой теорией права; во-вторых, последовательное проведение фундаментальных демократических ценностей гражданского общества и правового государства; в-третьих, введение сверхцентрализованной конструкции политической власти, наделявшей президента огромными конституционными полномочиями — гаранта конституции, главы государства, определяющего приоритеты внутренней и внешней политики, наделенного практически неограниченным правом по изданию указов с силой закона. Формально выступая как смешанная или дуалистическая (президентско-парламентская) республика, на практике она действует как президентская или даже сверхпрезидентская модель[1899].

В результате конституционная конструкция новой Республики оказалась внутренне противоречивой, сочетая, с одной стороны, широкие гарантии либеральных прав и свобод, с другой — чрезвычайно авторитарную трактовку президентской власти, которая рассматривалась в переходный период как главная и едва ли не единственная гарантия от реставрации советских порядков. Это открывало пути диаметрально противоположным векторам интерпретации республиканских ценностей — в направлении расширения демократии и правового государства или, напротив, в направлении их ограничения и усиления авторитарных тенденций. Конфликт этих тенденций определяет логику эволюции постсоветских институтов до сегодняшнего дня.