Смерть приходит в клуб вязания [litres][Deyðin fer í bindiklubb]

– У меня, конечно же, ёкнуло сердце, и я подумала, что Халлвин находится на пути с гор к нам в Эстурвоавур. Но он внезапно рассмеялся и сказал, что собирается съездить в Данию[19], где купит Хадле гостинец, который хотел бы самолично подарить ей, когда приедет домой в воскресенье или понедельник. Я Халлвину ничего не обещала, просто пожелала ему счастливого пути. Он звонил поздно вечером в воскресенье. И я уже никогда не узнаю, чего хотел Халлвин…

Мари Май выдавила слезинку из уголков глаз. Она смотрела прямо перед собой. Напудренная кожа стала пятнистой, и несколько морщинок на лице проступили более явственно.

– Халлвин слишком часто вел себя как полная свинья. Но когда-то он был моим мужем, и он всегда будет отцом Хадлы.

Бирита до этого момента только смотрела и слушала, пока они сидели в гостиной с Мари Май. Странная женщина, подумала она. Быстро соображающая и с хорошо подвешенным языком. Производит впечатление искреннего человека. Но тем не менее Мари Май очень встревожена, и трудно понять, есть ли какой-то умысел в том, что она говорит.

– Ты узнала номер, но не ответила на тот звонок в воскресенье вечером. В котором часу это произошло? Я имею в виду, когда звонил Халлвин.

Мари Май посмотрела на Бириту, словно та задала наиглупейший вопрос. Мари Май закатила глаза, ее нижняя челюсть отвисла, задержавшись в таком положении на несколько секунд.

– Я не помню этого, разве у вас нет телефона Халлвина?

Так как никто из гостей не ответил, Мари Май встала со снисходительным видом: в каком веке живут эти люди? Она решительно взяла свой айфон, лежавший на старом-престаром комоде, который вполне мог достаться в наследство от бабушки, быстро пролистнула звонки и сообщения предыдущих дней:

– Вот, одну секунду… четверг… среда… вторник… понедельник… Это, наверное, то, что нужно. Халлвин, шестнадцать минут первого. Очень поздно, чтобы кому-то звонить. Нельзя надеяться, что тебе ответят.

– Ты находилась дома одна? Или был кто-то еще, кто слышал звонок телефона? – Бирите показалось, что она ухватилась за веревочку.

– О чем ты спрашиваешь, женщина? – выпалила Мари Май почти что обиженным голосом. – Как могу я знать, слышал ли кто звонок, когда я сама его не слышала?

Йоакуп медленно поднялся. Ему хотелось усмехнуться. Вместо этого он предпочел немного походить по кругу в комнате и дать обеим дамам время спокойно поговорить друг с другом. Комната была обставлена старинной мебелью, обитой плюшем. Часть пола скрывал серый ковер, на стенах висели фотографии маленькой девочки и грудного ребенка. На обоих снимках была Хадла. У стены стояли старые остановившиеся напольные часы, а рядом с кухней был припаркован трехколесный велосипед с несколькими куклами в багажнике. Йоакуп подошел к окну и посмотрел на тихий город. Дождь со снегом уже закончился, и опять просветлело. На подоконнике стоял горшок с высохшими растениями и необычно высокий кактус с большими колючками… Нет никакого смысла проявлять слишком большую назойливость с вопросами в первый раз, когда ты в гостях у людей, обладающих презумпцией невиновности. Кроме того, речь идет о женщине, матери маленькой девочки, пару дней назад потерявшей отца самым ужасным образом. Йоакуп, отойдя от окна, прислушался и убедился, что женщины уже говорят добродушно и со взаимным уважением.