Двойной фантом

— Такие вещи мы с Оши считываем на раз, — кичливо заявила длинноножка.

— Чукча не писатель, чукча читатель? — буркнул я, поздновато сообразив, что вышло жестковато: словесная отмашка пришлась аккурат в больное место Муравьевой.

Но та намека то ли не поняла, то ли сделала вид, что не поняла.

— Чукча? — переспросила она, будто бы ничуть не смутившись.

— Чухонская пословица. Не важно, проехали, — отмахнулся я. — Ну, пошли, что ли, завтракать? — поспешил тут же сменить тему.

— Пошли, — кивнула Машка.

Столовая располагалась двумя уровнями ниже, в конце длинного прямого коридора без дверей и, ясное дело, без окон. К моменту нашего с Муравьевой там появления почти все курсанты уже сидели за столом — не было пока только Ясухару со Златкой.

Стол, кстати, оказался круглым, что вкупе с кирпичной кладкой стен трапезного зала и стилизованными под факелы светильниками тут же навеяло мне ассоциации с мифическим замком короля Артура и его легендарными рыцарями. Интересно, а в этом мире есть подобное предание?

«Не предание, сударь, историческая хроника, — заметил Фу. — Король Артур — знаменитый вождь древних бриттов и ученик самого Мерлина, в честь которого ныне поименована единица измерения маны. И да, в его замке действительно стоял круглый стол, дабы никто из сидевших за оным рыцарей заведомо не возвысился над прочими. Полагаю, здесь, в Школе, форма стола несет схожий посыл».

«Ну, да, наверное», — согласился я.

Свободных мест за «рыцарским» столом пока оставалось четыре: два рядом, между новосибирцем Мартыновым и Змаевич, и по одному — меж Воронцовой с Цой, и между Гагариным с той же Змаевич. Никаких персональных меток над стульями не просматривалось — стало быть, садиться можно было, куда пожелаешь.

Я показал Машке глазами на два места рядом, но она отрицательно качнула головой.

«Лучше оставим их Златке и Тоётоми, пусть вместе сядут», — шепнула через Оши и прежде, чем я успел отреагировать, покачивая бедрами, направилась вокруг стола. Разумеется, не к Цой — к Гагарину, уже давно не сводившему с длинноножки глаз.

У меня же теперь выбор оказался, прямо скажем, незавидный: либо сесть возле хабаровчанки — полагаю, к взаимному нашему неудовольствию — либо лишить Ясухару с царевной мест рядом друг с другом, которые им заочно посулила от щедрот Муравьева. Пока я размышлял, какой из вариантов хуже, в зал как раз и вошли японец с болгаркой. Еще можно было, конечно, их опередить, бросившись к столу со всех ног, но это выглядело бы совсем уже некрасиво. Так что, приветливо кивнув приблизившейся парочке, я обреченно поплелся к одинокому свободному стулу.

— Доброе утро, — буркнул, усевшись.

— Доброе, доброе, — рассеянно кивнула справа от меня Воронцова.

— Здравствуйте, молодой князь, — сухо и степенно произнесла Цой.

«Позже место можно будет поменять», — утешил меня Фу.

«Точно?»

«Вы же читали правила внутреннего распорядка, сударь. Страница четыре, первый абзац».

«Не помню, — признался я. — Ну, хорошо, если так…»