Поцелуй меня, любимый

       Схватила бокал с вином и отпила несколько глотков. Удивлённо принюхалась. Такой лёгкий травяной напиток варили у неё на родине; губы невольно сложились в улыбку. Подняла взгляд и чуть не подавилась: девушки перестали есть и уставились на неё.

       “Ах так? Сейчас я вам покажу, какие на самом деле варвары!”

       Милада-степняк с силой грохнула своим бокалом о дубовые доски, заставив вздрогнуть всех сидящих за столом. Подтащила огромное блюдо с гусем к себе, не церемонясь, разорвала птицу руками на несколько кусков.

       — Это тебе, — шлёпнула кусман мяса ближайшей от неё девице, у той глаза на лоб полезли. — А это тебе, — запустила гусиной ногой в тарелку блондинки напротив. — А гузку не отдам, сам люблю, — и принялась, как ей казалось, совсем неприлично жевать.

       Кое-как проглотила кусок жирного мяса и попыталась рыгнуть, как обычно делали за столом её братья, чтобы показать, что еда им пришлась по сердцу, но вышел какой-то скромный “Бяк” и Милада смущённо потупилась.

       “Да уж, плохой из меня варвар получается, — скривила губы в улыбке. — Что бы ещё такого сотворить, чтобы разом всех отвратить от себя? А то вон сидят и томно вздыхают. Тьфу!”

Но в голову ничего неприличного не приходило. Пир превращался в пытку.

       — А скажи-ка, Гаруф, — обратился Вахид к своему брату, наблюдая за хмурым пранадрамцем за дальним столом. — Что ты будешь делать, если посол из Серебрянной Завлуди вдруг выиграет турнир.

       — А что тут поделаешь? — Правитель недовольно посмотрел на степняка. — Отдам ему свою дочь, как и обещал. Я хозяин своему слову! — Отломил кусочек халвы и поднёс ко рту. — А что?

       — Поразил он меня сегодня на скачках, — честно сознался Вахид. — Да и Чанлиф все уши прожужжала: степняк то, степняк это, ах какой замечательный, ах какой великолепный. — Тяжело вздохнул. — А у меня на неё были планы. — Наклонился к брату и тихо проговорил: — Хотел отправить её в Акрон; у Зарифа умерла очередная жена, а ему наследник нужен.

       — Бедная моя племянница, — Гаруф печально вздохнул: он знал, о ком идёт речь. Зариф был старше его брата и к тому же садист, каких свет не видывал. — Послушай, а ты совсем не рассматриваешь брак своей дочери с пранадармцем? — Он вспомнил о своём обещании поговорить с братом о степняке.

       — А какая мне от этого будет выгода? — Вахид отпил вина и откусил кусочек от дольки ананаса. — Твоя дочь женой станет, а моя — наложницей; тебе подарки и крепкий союз, а мне — спасибо, и то, если вспомнят. А Зариф хороший калым даёт за Чанлиф, но просит не вмешиваться в их семейную жизнь.

       — Да не нужны мне ни подарки этого степняка, ни союз сомнительный, — зло проговорил Гаруф, протягивая пустой бокал слуге. — Глаза бы мои его век не видели! Как представлю, что моя кровиночка станет сотой женой в его гареме... — последнее слово он произнёс, словно сплюнув что-то с языка. — Тошно делается.

       — Зачем ты тогда его к турниру допустил? — изумился Вахид.