Вампиры не стареют: сказки со свежим привкусом [сборник litres]

А с новым костюмом – кто знает? Может, ему удастся занять сидячее место в лекционном зале – где-нибудь в первом ряду. Где Уилл сможет на самом деле видеть препарирование тел, а не затылки остальных парней. Где он сможет увидеть, как анатом раскрывает тайны, которые он так отчаянно хотел разрешить: как работают тела? И почему?

Кроме того, разве это не главная задача доктора? Спасать жизни?

И всё же Уилл никак не может заставить себя сдвинуться с места, пока колокольчик не затихает. Облака, словно шторы, закрывают луну, затенив путь от могил бедняков до зеленой впадины рядом с церковью. Близость к Богу как возможность защитить место погребения – еще одна ценность, доступная только богачам. Свежая могила бугристым шрамом приподнимается в траве, и на нем эта маленькая колокольная башня возвышается над надгробным камнем: «Максвелл Таддеус Хоторн, 1880–1899, любимый сын».

В голове Уилла всплывает образ парня. Они встречались лишь однажды – если это можно было назвать встречей. Миссис Хоторн привела с собой сына, когда пришла навестить миссис Эстер. Максвелл мучил кошку, пока Уилл обслуживал двух женщин. Высокий зовущий голос миссис Эстер всё же был хуже, чем похвала миссис Хоторн – «Какая хорошая у вас девочка!» – но ненамного.

Тинь-а-линь, тинь-а-линь. Уилл намеренно переводит взгляд с колокольчика на надгробный камень. Он удивительно скромный для отпрыска семьи Хоторн – но, конечно же, это временный вариант. Эта часть кладбища заставлена искусно высеченными статуями – разбитыми колоннами рано прервавшихся жизней, рыдающими от нескончаемого горя ангелами, закрытыми урнами, символизирующими вечность. Что бы ни было выбрано для могилы Максвелла, требовалось время, чтобы это высечь. Вернет ли каменщик плату, если обитатель могилы сам попросит его об этом?

Уилл подавляет смешок. Как будто Максвелл Таддеус Хоторн снизошел бы до того, чтобы самому поговорить с ремесленником!

Наконец звон прекращается. Уилл, хмыкнув, скидывает с плеча лопату и вонзает в землю острую стальную пластину. Могила свежая; земля мягкая. Это идеальная ночь для ограбления могил, темная и морозная, холод держит весь честной народ в домах, за опущенными занавесками. Он сдерживает и запах гнили. Вообще у Уилла крепкий желудок, но примерно каждый месяц его одолевает дурной гумор: скручивающие спазмы в животе, подтачивающие его энергию.

Сегодня влияние регул сказывается особенно сильно, и уже вскоре Уилл начинает потеть. И всё же, несмотря на медленное истечение в животе, кровь у него в венах шумит, когда он поднимает и переворачивает, поднимает и переворачивает. Он находит свой ритм в биении сердца. Он знает о невероятной силе этой мышцы размером с кулак, сжимающейся для того, чтобы качать кровь по сосудистой системе, работающей в комплексе и разветвляющейся, как корни в земле. На любом препарировании больше всего его интересует именно сердце. Первый орган для развития – место души, – или как они там считают, те, кто верит в души. То, что говорит нам, чего мы хотим – кто мы есть.