В канун бабьего лета
- Автор: Пузанов Иван Ефимович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Год: Современник
- ISBN: 1974
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «В канун бабьего лета». Краткое содержание книги:
Все делала молчаливо, повинуясь каждому взгляду свекрови. Встречался Игнат с женою за столом. Ела она торопливо, не поднимая глаз, сидела на краешке скамьи, будто присела на минутку к домашней компании и боялась посидеть за столом лишнего. Но муж примечал, как следит жена за каждым его взглядом, за каждым движеньем — хочет молчаливо вызнать, какое же любимое блюдо у мужа. Довольством светились ее глаза, когда она ставила перед Игнатом тарелку ухи, густо припахивающей укропом, или свиной холодец с квасом. Тихо и робко ложилась она в постель позже всех в курене. Молча лежала рядом с мужем, боясь к нему придвинуться или о чем-нибудь заговорить. А потом засыпала. А если поздно управлялась по хозяйству, чтобы не будить мужа, стелила в коридоре шубу и, утомленная, падала с одной мыслью — подняться раньше всех, не увидали бы ее мужчины, растянувшуюся в коридоре. «А небось до смерти рада, что в наш дом попала, — беззлобно думал Игнат, глядя на то, как хлопочет жена. — Да и какая от достатка откажется…»
Не было дня, чтобы Игнат не думал о Любаве. В каких она теперь краях? С кем? И хотелось, чтобы там, на чужбине, придавила бы ее жизнь, отомстила за Игната. «Пожалел я ее, надо бы покруче. Никуда б не делась, возилась бы с пеленками…» — раздумывал Назарьев над тем, чего нельзя вернуть и начать снова.
Ходил он на хутор, завернул на игрища. Там уже не танцевали и не пели хуторские парни и девчата, напуганные разбоем дезертиров, а перешептывались под тополями и рано расходились по домам.
Игнат хотел хотя бы ненадолго увлечься какою-нибудь красивой молодой девчушкой, чтобы подзабыть Любаву, чтоб не так болело по ней сердце, а может, навовсе вытравить из души. Но ни одна из девок, что на игрища стали захаживать, не приглянулась ему. «А не присушила меня Любава? — иной раз подумывал Игнат и успокаивал себя: — Нет, не должно. Да и брехня все это — присуха». Игнат, озорства ради, зашучивал с Феклою Путилиной, тянулся рукою к ее ожерелью — монетам, поблескивающим на высокой груди. Феклунья била его по руке, насмешливо укоряла: «Ты чего явился? Чего лезешь? Иди к своей ненаглядной Пелагеюшке».
«Видать, отгулял я свое», — жалея себя, думал Назарьев, возвращаясь берегом в Николаевскую.
Перемахивали через высокий забор назарьевского подворья худые вести: солдаты требуют всей власти рабочим и солдатским депутатам… Военно-революционный комитет назначил в Ростовском гарнизоне комиссаров… Среди офицерства приказ о комиссарах встречали без сопротивления… Шахтеры митингуют, в Учредительное собрание порешили голосовать за большевиков…
— Не митинговать, а работать надо, — повторял всякий раз отец.
— Брешут, — говорил дед. — Стращают. Самого генерала Каледина перехитрить думают. Расшатывают деревцо, чтоб потом выдернуть. Не выйдет у них: корни глубоко сидят.
Примечая в сыне скрытое недовольство, тоску в его глазах, отец заговорил с ним, как с равным, признаваясь в думах сокровенных, что делал редко.
— Я вот над чем голову ломаю. Игнаха, — начал как-то отец, когда они остались в доме вдвоем. — Возле Белого колодезя есть поляна — ро-овная, зеле-еная. — Протянул отец и голову задрал. — С северной стороны — крутой бугор, затишек от ветров холодных.
— Знаю, как же… Напротив хутора Дубового. Мы туда парнишками за лазоревыми цветками ходили.
— Место уж дюже хорошее. Давно мне приглянулось. Конезавод бы там отгрохать. Как думаешь? А? Деньги в ходу должны быть. Прок не велик, ежели в чулке их держать. Начнем с малого, а потом… Что мы, хуже или беднее других? — Отец встал из-за стола, заходил по комнате. — Думаю, что недолго в городах бунтовать будут. Каледин зажмет. У нас такие рысаки будут! Чистокровные, верховые! Из-за границы купцы наезжать начнут. Золотом платить. Мы такое завернем! Скачки… призы… — Глаза отца забегали, скулы зарумянились. — Ну, а землицы для выпаса прикупим. Обговорю со станичным атаманом.
— Дело хорошее, — подтвердил сын, — да хлопот много.
— Вот и хочу, пока жив-здоров, завернуть дельце. Ты ить не сумеешь: мало возле деловых людей терся. А все тебе достанется. Не для чужого дяди стараюсь. Ну и вот что: ты будешь строить. Да. Под свой догляд возьмешь. Ты — семьянин, пора за большое дело браться. А для этого должон сам мастером быть, чтоб знать, кому и как указать, не обманули чтоб, не насмехались, а строили на совесть.