Старшина Империи. Часть вторая [ознакомительный фрагмент]

Подвязали на форму свежую порцию мха. Посмотрел на Анджея.

— Проще пареной репы. — сообщил он.

— Идём брать языка. — ставлю всех в известность. — Со мной Гвоздь и Гусар, остальные ждёте в ста метрах, на вас прикрытие, без нас никуда не лезть. Гадел — смотрю в глаза другу, ты за старшего.

— Не подведу. — он прекрасно понял почему не беру его с собой. — Я помню, понимаю.

Вот и хорошо.

Группу прикрытия мы оставили на небольшом холмике, рядом с маленьким ручейком, а сами подошли ближе.

— Гусар, ждешь здесь. — до лагеря где-то двадцать метров.

Дальше шли осторожно, пригибаясь к самой земле, а потом вообще поползли по земле.

— Гвоздь, занимаем позиции на самом краю леса, удаление друг от друга пять метров. Языка без команды не брать. Команда — камушком в тебя кину, а так, чтобы ни случилось, лежи и наблюдай.

— Есть, будет исполнено.

Расползлись в стороны, и сразу же увидел, где держат пленных. Метрах в пяти от леса, и в пятнадцати от меня был воздвигнут загон из деревянных кольев, обмотанных колючей проволокой. Высота обмотки четыре метра, и людей уже начали туда сгонять, пинками и криками, как скот. Колючка загибалась вовнутрь, как крыша, и прикрывала сверху целый метр пространства.

Темнело быстро, пираты разжигали костры рядом с палатками, и вокруг лагеря, на технике включили прожекторы, которые зашарили по кромке леса. У огня собирались наёмники, ужинали, что-то громко кричали, и…, что это? Бухло? Нет, это не войско, это сброд. Решили, что им нечего опасаться, и стали выпивать. Нет, я понимаю, что нас здесь не должно быть, а обитатели джунглей? Можно и дальше удивляться их беспечности, но стоит отметить, пили не все, и не так уж много, да и часовых поставили грамотно. Самое жуткое началось, когда они утолили свой «продуктовый» голод, а затем пришло время для утоления голода совсем иного. Из загона стали выгонять женщин. Мальчишек и мужчин, которые пытались заступиться за своих соседок по плену, да и по мирной жизни тоже, нещадно били. А потом над лагерем раздались крики боли, гогот, и стоны садистского наслаждения.

Сжав челюсти, я наблюдал, как, буквально у каждого костра эти ублюдки раскладывали на земле своих жертв, срывали с них одежду, били, и насиловали. И так один за другим, а наигравшись, они передавали женщин дальше.

Мои эмоции пытались пробиться на передний план, сердце стучало в ушах, а в груди поднималась та самая ярость. Приходилось проявлять неимоверную выдержку, чтобы оставаться в трезвом сознании. А ещё я молился за Анджея, чтобы и он справился, и остался невидим. Мне же, в какой-то момент помог компенсирующий костюм, вколол что-то успокаивающее. Дышать, дышать.

Вот у ближайшего костра, наигравшись с одной из женщин, два пирата отправили её прямиком к нам с Гвоздём. В темноте было не понять, какого она возраста. Среднего роста, худая, голая, комкая в руках свою одежду, спотыкаясь, она подошла почти вплотную к зарослям, и стала одеваться.