Сергий Радонежский. Личность и эпоха
- Автор: Аверьянов Константин Александрович
- Год: 2006
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сергий Радонежский. Личность и эпоха». Краткое содержание книги:
Таким образом, в момент принятия монашеского сана преподобному исполнилось всего лишь 23 года. Однако В. А. Кучкин по-прежнему настаивал, что это событие произошло тремя годами раньше. В пользу своего довода он привел ссылку из Епифания, где говорится, что Сергию тогда было «более двадесяти лет видимою верстою», или, по его подсчету, «строго говоря – 20 лет и 5 месяцев».[172] Но в этом случае исследователя следует упрекнуть в неточном и неполном цитировании источника. Епифаний, задав читателям вопрос: «Длъжно же есть и се уведети почитающим: колицех лет пострижеся преподобный?» – сам же отвечает на него: «Боле двадесятий убо летъ видимою връстою, боле же ста лет разумным остроумиемъ; аще бо и младъ сый възрастом телесным, но старъ сый смыслом духовнымъ и съвръшенъ Божественою благодатию».[173] Понятно, что в данном контексте слова Епифания о том, что в момент пострижения Сергию было более двадцати лет, нельзя понимать как прямое указание о том, что это событие произошло именно на двадцать первом году его жизни.[174]
Говоря об основании Троицкого монастыря, следует задать еще один, хотя и частный, но важный для всей последующей истории монастыря вопрос: на чьей земле была поставлена обитель?
По мнению Б. М. Клосса, здесь изначально располагалось владение Стефана. На эту мысль историка навел один эпизод «Жития» (его нет у Епифания, но он дошел до нас в передаче Пахомия Логофета). Уже через много лет после основания обители, в один из субботних дней, Сергий, приготовляясь к церковной службе, услышал, как на клиросе[175] вспыхнул конфликт между Стефаном и канонархом (устроителем церковного пения). Повод для него оказался совершенно пустяковым: Стефан, увидев в руках у монаха книгу, очевидно очень дорогую и редкую, недовольно спросил, кто ее дал ему. «Канонарх же отвеща: „игумен дасть ми ю“». Услышав этот ответ, Стефан вскипел: «Кто есть игумен на месте сем? Не аз ли преже седохъ на месте сем?» (выделено нами. – Авт.).[176] Эта фраза, понятая в том смысле, что именно Стефан начал первым осваивать эти места, послужила для Б. М. Клосса основанием полагать, что Троицкая обитель возникла на землях, изначально принадлежавших Стефану.[177]
С этим утверждением категорически не согласен В. А. Кучкин. Прежде всего смущает его то, что «братья ставят обитель на собственной земле (по Б. М. Клоссу), но знают свои владения настолько плохо, что долго ищут что-то приемлемое для строительства, обходят «многа места», пока не находят подходящий участок. Или владения были безразмерными?».[178] Однако в ответ на этот язвительный упрек следует напомнить, что в первой половине XIV в., о которой идет речь, Московское княжество представляло собой еще слабозаселенную территорию и московские князья давали первым переселенцам из других княжеств огромные участки плохо освоенных земель. Так, к примеру, по родословному преданию, которое подтверждается позднейшими источниками, родоначальник Квашниных, Родион Нестерович, выехавший в Москву в те же годы, что и ростовский боярин Кирилл, получил «на приезд… село во область, круг реки Восходни на пятинатцати верстах» и «в вотьчину пол Волока Ламского».[179] Очевидно, такие же владения, хотя и несколько меньшего размера, достались и отцу Сергия Радонежского. Неудивительно, что их надо было довольно долго обходить, чтобы найти приемлемое место для строительства церкви.
Но главным аргументом В. А. Кучкина является то, что фраза, произнесенная Стефаном в пылу спора, была высказана, как кажется исследователю, совершенно по другому поводу. В частности, он указывает на то, что, говоря о строительстве церкви, Епифаний специально подчеркивает роль старшего брата Варфоломея – именно «Стефан же съвръшивъ церковь и свящавъ ю».[180] На взгляд исследователя, «это соответствует действительности, поскольку Стефан в то время был уже церковным лицом, а Варфоломей оставался мирянином. Поэтому позднее Стефан и мог претендовать на роль основателя Троицкого монастыря и считать себя его первым игуменом».[181]
Как видим, в историографии сложилось двойственное понимание смысла указанной фразы. Не вдаваясь в рассмотрение этого вопроса, укажем, что прав все же Б. М. Клосс. Если бы братья воздвигли Троицкую церковь в чужих владениях, следовало ожидать, что рано или поздно у них возник бы конфликт с владельцами земли. Но ни Епифаний, ни писавший вслед за ним Пахомий Логофет не приводят подобных ситуаций. Следовательно, с самого начала обитель стояла на земле, принадлежавшей ростовскому боярину Кириллу и его семейству. Но окончательно в правоте Б. М. Клосса убеждает другое наблюдение. Известно, что нынешний Сергиев Посад, расположившийся вокруг Троице-Сергиевой лавры, вырос из села Клементьевского, дворы которого когда-то подходили к монастырским стенам. По наблюдениям С. Б. Веселовского, около 60 % всех ныне существующих подмосковных селений получили свои названия от имен или прозвищ первых владельцев.[182] Если вспомнить, что старшего сына Стефана звали именно Климент, становится понятно, что ранее эти земли принадлежали его отцу. И Стефан, восклицая «Не аз ли преже седохъ на месте сем?» – имел в виду то, что прежде был владельцем земель, на которых возникла Троицкая обитель.