Кладбище самолётов (СИ)

Мэвис осмотрелся. Даже лёжа на кровати, до него дошло, комната ему не принадлежала. Всё, что находилось здесь, являлось собственностью другого, незнакомому Мэвису человека. Мэвис также видел рядом с собой, на той самой тумбочке, кольцо, которое Натали всегда носила на себе. Сейчас же оно лежало рядом с ним, на этой самой тумбочке. Но что же тогда произошло? Об этом Мэвису оставалось лишь догадываться.

Ещё какое-то время Мэвис пролежал на кровати, осмотрел потолок. Старая обвисшая люстра не входила ни в какое сравнение с той люстре с золотыми украшениями, которая висела у него в комнате. «Интересно, сколько же этой люстре лет?», - на секунду задумался Мэвис, как в комнате раздался довольно знакомый, но в то же время чужой голос.

Дверь осторожно отворилась и на коляске со старыми пластиковыми поручнями въехал мужчина. Знакомые, но уже не горящие глаза, обвисшие чёрные пряди волос, заправленный в пинджак воротник. Это был он. Майлз Стюарт. Человек, чьё имя Мэвис хорошо знал и помнил. Человек, которого он мог узнать по горящим глазам и яркой искрящейся улыбке. Но в отличие от того Майлза, которого хорошо запомнил Мэвис, в комнату въехал, казалось бы совершенно другой человек. Человек, совершенно незнакомый Мэвису и невероятно противный с первого взгляда. На левом глазу выделялась чёрная кожаная повязка. Уголки губ были опущены вниз, ноги же прикреплены к коляске. Майлз, словно превратился в собственную противоположность, став тем, кем, наверное, всегда боялся стать.

— Господин Майлз, — попытался разведать обстановку Мэвис, — Что я здесь делаю? Что с вами случилось? Что случилось со мной?

— Что случилось? — холодно произнёс мужчина. Его взгляд тух с каждой секундом, и Мэвис это видел, — Ты, наверное, не помнишь. Ты же спал…

— Пожалуйста, не таите, — пытался кричать во всё горло Мэвис, — Говорите правду. Мне действительно важно её знать.

Мужчина тяжело вздохнул и неспеша поднял пустой взгляд:

— А действительно ли ты хочешь её знать? — глаза на секунду облились кровью, щёки побледнели и показалось, что слёзы появились в глазах, — Если хочешь, то я расскажу. Ты — единственный выживший в пожаре. Все, кроме тебя, погибли. Да и ты так же числишься в списках погибших, просто так уж вышло, что я в тот момент оказался рядом и смог тебя спасти. Погибли все, включая твоих родителей и твою сестру. Из останков нашли только сгустки костей и праха, опознать погибших не удалось. Дело быстро замяли, останки захоронили в общую семейную могилу, чтобы уменьшить время выяснения обстоятельств. Единственное, что осталось из вещей, это кольцо твоей матери — Натали, — он указал на тумбрчку, — Береги его, Мэвис. Хочешь знать ещё? Если бы не проблемы твоего отца с высшим обществом, дом бы не подожгли и ничего бы не произошло. Во всём виновато общество, это, я считаю, тебе просто необходимо знать.

Мэвис слушал всё это, слёзы стекали по его щекам, губы превратились в месиво. Он сидел, смотрел в потолок, и сам не соображал, что творил. Голова была ватная, уши заложило. Дыхание сбилось, в горле ощущалась кровь. Мэвис рвал волосы на голове, смотрел в потолок и молчал, а затем уже более громким рванным голосом восликнул:

— Вы же шутите, господин Майлз? — Мэвис с последней надеждой посмотрел на мужчину. Слёзы лились из глаз, на лице сияла нервная улыбка, — Это же всё мне приснилось? Когда я проснусь, всё обязательно будет, как прежде. Все будут живы и счастливы, я вернусь в дом, где даже не вспомню об этом кошмаре.

Майлз пересёкся пустым взглядом, с не менее пустым взглядом Мэвиса. Он тоскливо выдохнул и попытался выдавить из себя что-то ценное.

— Хотелось бы, чтобы это так… Прошло уже около месяца, как ты находишься в коме. Ты находился в моём доме всё это время, уже успели прийти неофициальные документы о том самом пожаре. Кстати говоря, дело замяли, полицейские приняли пожар за несчастый, никем не построенный, случай. Думаешь, это правильно?

— Для чего они так поступили? Почему нельзя было так просто взять и не раскрыть тех идиотов, которые посмели ввьворить настолько ужасные вещи с моей семьёй?

— Потому что это не выгодно высшиму обществу, — прервал его Майлз. Он подъехал к нему ближе на коляске, осторожно поправил повязку и продолжил. — Думаешь, они бы допустили случай, в котором на их хрупкие плечи бы легла вина? Это глупости, Мэвис. Единственное, что их волнует, прикрыть свои обжиревшие задницы фоном криминала и смертей, им гораздо проще заплатить денег кому-то из мафии и спокойно организовать дело. То дело, когда уж точно никто из них не пострадает. Такие уж они, богачи.