Параллели сходятся
- Автор: Немцов Владимир Иванович
- Год: 1975
- Язык: русский
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Параллели сходятся». Краткое содержание книги:
Откровенно говоря, в те юные годы, если я и замирал, читая проникновенную (я бы сказал, даже “пронзительную”) лирику Маяковского, то вряд ли всё понимал до конца. Ведь при отсутствии душевного опыта — какой там опыт в 15-16 лет — не очень-то веришь в глубину чувств, мучения, борьбу страстей, трагедию расставаний. Лирика Маяковского мне казалась бездонной, да и сейчас во всеоружии жизненного опыта я вновь и вновь пытаюсь проникнуть в глубины чувств, выраженных в его стихах, и всякий раз кажусь себе первооткрывателем.
Стоит мне только вспомнить о Маяковском, как я опять ударяюсь в лирику и делюсь с вами вовсе необязательными переживаниями. Маяковский справедливо об этом писал: “Нами лирика в штыки неоднократно атакована, ищем речи точной и нагой, но поэзия — пресволочнейшая штуковина — существует и ни в зуб ногой”.
В ранних воспоминаниях мне трудно обойтись без лирики, без поэзии — “пресволочнейшей штуковины”, хотя на поверку выходит, что эта самая “штуковина” в моих стихах блистательно отсутствовала. Проницательный читатель давно догадался, что свои стихи я не цитирую, вовсе не потому, что мой архив сгорел. Ведь подшивки газет и журналов, где публиковались эти стихи, можно найти в Ленинской библиотеке. Да, читатель, стихов своих не стану цитировать по причине их беспомощности, сейчас мне особенно заметной.
В те годы Маяковского знали как революционного поэта-футуриста, причём связывали его имя с жёлтой кофтой и эпатированием буржуазной публики. Многие, чисто внешние черты футуризма казались молодёжи смелыми, остроумными, отвечающими духу времени, а потому в нашем художественном училище, которое, уже будучи рабфаковцем, я посещал по привычке, решили устроить вечер футуристов:
Кто-то из преподавателей пришёл на вечер в костюме Пьерро, с разукрашенной физиономией. На одной щеке была нарисована чёрненькая собачка, а на другой — кажется, петух. Преподаватели постарше обошлись деревянными ложками, торчащими в карманчиках пиджаков, луковицей, морковкой в петлице. А ребята рисовали чёрные и красные квадраты на щёках или целые композиции в духе Кандинского на лбу.
Памятуя свой печальный опыт в искусстве грима, за что мне досталось от отца, я ничего на физиономии не рисовал. Но ведь надо же хоть чем-то походить на футуриста. У меня была чёрная шерстяная блуза. На шею я повязал большой красный бант, и в таком виде вышел на импровизированную эстраду. Читал я Маяковского. Пролог к поэме “Облако в штанах” и вторую часть из неё. Читал, конечно, наизусть, как и все мои самые любимые произведения поэта.
С годами память тускнеет, но, пожалуй, даже сейчас я помню слово в слово десятки стихов и многие главы из поэм Маяковского, хотя со стихами уже не выступаю.
Но в те годы я пробовал выступать не только со стихами Маяковского. Как образец игры со словом, по определению журнала ЛЕФ “во всей его звукальности”, мне нравились стихи Василия Каменского. Если раньше я читал на самодеятельных вечерах его “Сарынь на кичку”, из поэмы о Степане Разине, то вскоре выступал с заумным стихотворением “Жонглёр”. Оно было как бы “программным” и озорным. Сущность его такова: если жонглёр играет разноцветным мячиком, подбрасывает его и ловит, то почему нельзя играть словом.
Для большего эффекта и выражения мысли автора я придумал “вещественное оформление” эстрадного номера. Если читать стихи, одновременно жонглируя мячиком, то в данном случае это будет воспринято как словесное и зрительное представление об игре словом. Для пущего эффекта придумал музыкальное сопровождение. Жонглировать я, конечно, не умел, а потому воспользовался своими техническими забавами. Шар представлял собой проволочный каркас, обтянутый полупрозрачной бумагой разных цветов — красной, синей, зелёной, жёлтой. Внутри укреплялась лампочка от карманного фонаря. К ней тянулся двужильный мягкий провод, соединённый с батарейкой, спрятанной у меня в кармане.
Выходил я на слабоосвещённую сцену и, вертя перед собой светящийся шар, привязанный на проволоке, мелодекламировал:
Згараамба, згараамба, згараамба. Амб.
Амб, згараамба, амб згараамба…
и так далее.
Номер этот успеха не имел, но отнюдь не из-за стихов Каменского. Изящные поиски талантливого художника были поняты мною чересчур примитивно, как говорится, прямо “в лоб”. В дальнейшем я старался этого избегать.