Хромые кони [Slow Horses] [litres]
- Автор: Геррон Мик
- Серия: Слау-башня #1
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-20621-2
- Переводчик: Вячеслав А. Шумов
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Хромые кони [Slow Horses] [litres]». Краткое содержание книги:
По первым книгам цикла «Слау-башня» запущен в производство телесериал (два сезона сразу), съемки велись в 2020–2021 гг. Роль Джексона Лэма исполнил Гэри Олдман, также в сериале снялись Джек Лауден, Оливия Кук, Джонатан Прайс, Кристин Скотт Томас, Кристофер Чунг. Постановщиком первого сезона выступил Джеймс Хоуз («Мерлин», «Черное зеркало», «Доктор Кто», «Алиенист», «Воспитанные волками»).
Затем последовали другие, более продолжительные болезненные моменты. Допросы-беседы с Псами. Импровизации юмористов по телику на тему дебилов в спецслужбах. Прохожие на улице не знали, что это он, Мин, выставлен на посмешище, но все равно – они смеялись над ним.
Хуже всего было то, что причину косяка отнесли на счет непрофессионализма. Версия измены вообще не рассматривалась всерьез; никто даже не выдвинул предположение, что забытый в вагоне метро на ветке Пикадилли отчет о недоработках в системе безопасности пятого терминала Хитроу на самом деле являлся неудачной попыткой осуществить закладку. В этом случае у Мина Харпера была бы возможность сохранить хоть какое-то уважение коллег: его назвали бы заблудшим идеалистом, или корыстолюбцем, или, на худой конец, сознательным идеологическим противником; но – нет, даже Псы в конце концов пришли к выводу, что он просто-напросто дурак. Случись это в любое другое время, он в одночасье бы вылетел со службы, но в этом году комбинация таких факторов, как мораторий на набор новых сотрудников и урезание финансирования, означала, что увольнение Мина повлекло бы автоматическое сокращение его должности, и, таким образом, было принято стратегическое решение держать его в штате до тех пор, когда можно будет подумать о замене.
Риджентс-Парк, однако, остался для него в прошлом.
Мин проверил карманы, напомнил себе не делать этого, потом налил выпить и переключил радио на спортивную программу. Под звуки нарезки из комментариев к зарубежному тестовому матчу Мин предался мысленному переписыванию собственной биографии в сослагательном наклонении: ему представлялись картины более размеренной жизни, в которой он почти вышел из вагона на «Глостер-роуд», но в последний момент заметил забытый на сиденье диск, вернулся и подобрал его, и на затылок повеяло обжигающим холодком от осознания едва предотвращенной катастрофы, и как такое же ощущение возникло бы у него позже тем вечером, когда он укладывал мальчишек спать, и как потом он навсегда забыл бы об этом происшествии, а его карьера и жизнь пошли бы своим чередом: семья, дети, работа; плановая стоматология, ипотека, счета.
Как это часто случалось, когда он пытался отвлечься от таких мыслей, Мин, выводя себя из оцепенения, громко застонал, но его никто не услышал. В доме не было никого, кроме него и радио. А что касалось телефона – что ж, после общения с непрошибаемыми отпрысками и препирательств с экс-супругой звонить больше было некому. И Мин выключил телефон.
Луиза Гай вернулась в свою съемную однокомнатную квартиру, окинула взглядом четыре стены (насколько стены было можно разглядеть из-за массы громоздившегося вдоль них барахла: стопки книг и компакт-дисков, непросохшая стирка на складной сушилке) и, если бы не еще более удручающие альтернативы пребыванию дома, немедленно бы развернулась и вышла вон. Она разогрела в микроволновке лазанью и посмотрела программу про недвижимость. Цены на жилье стремительно падали, к печали собственников, оставаясь при этом запредельными для съемщиков.
Телефон хранил молчание. Это было не то чтобы совсем необычно, но все-таки. Все-таки хоть кто-то мог бы не полениться набрать ее номер. Спросить, как у нее дела. Что интересного у нее было в последнее время.
Она положила тарелку отмокать в раковину. Переключила канал. Кто-то вещал, что красные пилюли-плацебо эффективнее синих. Неужели это так? Неужели человеческий мозг так легко облапошить?
Собственный ее мозг чувствовал себя облапошенным постоянно; не то чтобы поддавшимся на трюкачество, а скорее угнетенным в безропотность. По ночам, закрыв глаза, она видела, как по изнанке век несутся массивы неразборчивых данных. Она регулярно просыпалась среди ночи, вырванная из объятий сна ощущением, что ей удалось заметить какое-то отклонение, какой-то сбой в алгоритме, истинное значение которого она вот-вот осознает, а осознав, реабилитирует себя как профессионала. Но значение неизменно ускользало от нее, и она, окончательно проснувшись, так и лежала, прижавшись бессонной головой к подушке, которая всегда была слишком тощей и слишком горячей, независимо от того, как холодна была вся остальная постель.