Принц из Нью-Йорка [СИ]

Конечно же, я согласилась.

Виниловая пластинка слегка шуршала под иглой, в камине потрескивали поленья, Рождественская ель в кадке слегка наклонилась в бок и мерцала десятками огоньков, за окном мела метель.

Я не умею танцевать, только топтаться на одном месте, и то, наступая партнеру на ноги. Моей удачей было то, что в этот вечер моим партнером в танце был Мистер Картнер. Опытный, такое ощущение, что во всем. Он легко приподнял меня, ставя ногами на свои ступни, и, с легкостью, скользил по деревянным половицам за нас обоих.

— Ты абсолютно не умеешь врать Ксюша… — мы смотрели друг другу в глаза.

— Да. — Что тут еще скажешь? Истинная правда.

— Тебя раскусили, но у нас есть отличное оправдание…

Я не особо вникала в суть разговора, я тонула. Горячие большие руки, крепкое тело, полностью руководящее сейчас мной.

— И какое?

— Я же говорил, что в Буэнос — Айресе, мы не покидали номера в отеле?

«Вот же ж гад какой!» — подумала, но не сказала.

Слишком красиво пел Элтон Джон, и умиротворенно потрескивал камин.

Да и некогда мне было говорить, потому что сегодняшний день был целиком и полностью отдан практике сногсшибательных поцелуев!

Все-таки есть большая разница, кто тебя целует. И как целует.

На моем, брошенном на журнальном столике телефоне, непрерывно светился экранчик, оповещая о пропущенных звонках от телохранителя шефа, Сёмы, от мамы и папы, но звук был выключен.

— Там — тадам… — забубнел Дэрек мне в волосы, когда мы вдоволь нацеловались, и я просто прижалась щекой к его груди. — Там-там…

— Будешь петь? Серьезно? — хохотнула я, не поднимая головы.

— Пою я тоже хорошо… — и мужчина мазнул своей отросшей щетиной по моим волосам, потом по оголенной шее, и мочке уха, вызывая тысячи мурашек. Его правая рука забралась под безразмерную футболку и легонько сжала мой бок. Мурашки с шеи побежали бегом к этому месту.

Нужно опять начать считать часы. Сколько мы знакомы? Уже довольно долго, или так-же мало, как и было?

Дэрек прекрасно знал, чувствовал и видел, как мое тело реагирует на него, и сам не стеснялся показывать своего отношения.

Но как же мне быть? Сдаться?

Всем нутром меня к нему тянуло, но голова упорно твердила — потом будет тяжело… больно… сама себя съешь живьем! Не родил мак три года, и горя не знали… так и я. Рождество пройдет, а что потом?

Рациональность… особенно в такие неподходящие моменты! Мама всегда говорила, что я слишком умная, и от того все беды!

— Здесь никого нет… — мой голос немного сел, тело напряглось, будто боролось с тем. Что я собиралась сказать и сделать. Тело было против!

— Никого. — Подтвердил бизнесмен.

— На нас никто не смотрит?

— Никто.

— Тогда можно идти спать? — И мои пальцы, сцепленные у мужчины за спиной, разжались.