Винтики эпохи. Невыдуманные истории [litres]

– Потерпи, родной, очередь близко, – убеждала она. – Получим квартиру, перейдёшь на другую работу.

Взбудоражил Сашка́, и без того нервного, ночной звонок брата из Перми.

– Слушай! – кричал брат, работавший управляющим трестом Зап-Урал-Энерго. – Нам трёхкомнатную квартиру дают, но мать не хочет выписываться из 2-комнатной кооперативки. Чтобы ей остаться, надо в кооператив внести взнос. А какие у матери деньги? Вы же дом продали – выручи! Мать останется, и вы с нею.

– А ты почему не заплатишь?

– У меня нет таких денег.

Не верилось, что у управляющего трестом нет денег, однако спорить не стал и поговорил с Малей.

– И чьей тогда будет квартира? – удивилась она. Проконсультировались. Оказалось, квартира в случае смерти матери переходила очередному члену кооператива. Сашку́ в таком случае причиталась лишь её стоимость за вычетом износа. Получалось, он не приобретал, а терял.

Маля убеждала не соглашаться, но неурядицы на работе подогревали, и Сашко́ не выдержал – снял с книжки деньги, заплатил за кооператив и уехал к матери, надеясь, что без него жена быстрее созреет для Перми, но Маля в края детских скитаний возвращаться не хотела.

Настроенная на умеренный Житомир, она, в свою очередь, ни минуты не сомневалась, что, как только получит квартиру, Сашко вернётся в семью. Он бобылил в Перми, она – в Житомире, а в итоге – всё больше отвыкали друг от друга.

Личная рулетка давала сбой.

И вдруг – повестка в районный отдел милиции. Она терялась, но, кроме прописки, причин не видела. И не ошиблась: за нарушение паспортного режима ей предписывалось покинуть Житомир в течение 24 часов.

– Откуда у вас мой адрес – я же не прописана! – удивилась она в паспортном столе и, не сдержавшись, надрывно заплакала.

Успокоилась и начала доказывать, что никакой она не нарушитель: с хозяйкой не раз приходила она в паспортный стол, но её не прописывают. Начальник кричал – секретарша слушала и при выходе незаметно сунула ей в руку записку.

Во дворе Маля развернула скомканную в ладошке бумажку и прочла: «Обратитесь в областное управление паспортного стола». 24 часа начинали свой отсчёт, и она последовала совету. В областном управлении выслушала чиновный ответ секретаря:

– Начальник на партийном собрании в актовом зале. Сегодня его не будет.

Терять ей было нечего – у двери актового зала села сторожить начальника. Почувствовала голод и вспомнила, что за день ничего не ела, но буфет был закрыт— оставалось терпеть.

К девятнадцати из актового зала начал выходить народ. Заметив человека в военной форме, Маля поспешила к нему.

– Меня из города выгоняют. В 24 часа, – сказала она и заскулила не то от обиды, не то от голода.

На них начали оглядываться, и начальник отвёл её в сторону. С трудом сдерживая рыдания, Маля сбивчиво объясняла. Очевидно, лишние глаза и уши были начальнику ни к чему – он предложил зайти к нему в кабинет.