Тайная Игра. Власть Греха (СИ)

Ферия не ответила. Хмуро помолчав, Хардин проложил:

– Сиднею было нелегко принять ее сторону, ведь он прекрасно понимал, что означает прозвище «Глабадосская». Таким образом он предавал все, против чего боролся при жизни. – Но почему тогда он не ушел теперь, вместе с тобой?

Хардин секунду помедлил, но все же сказал:

– Из-за Джошуа. Это младший брат Сиднея.

О-о!

– Я знаю, кто это. Так что там с Джошуа? – А то, что он сейчас, со слов Сиднея, спит глубоким сном в кристалле, но вскоре пробудится, став подобен Аджоре и… да и тебе. Дух и человек единовременно. – Так сказала Аджора? – Не только сказала. Около двадцати лет назад она показала Сиднею… его уже взрослого брата, замурованного в тот самый кристалл. Но… что-то тут не то. Как бы я ни относился к Джошуа, все это дурно пахнет. – А Сидней, значит, так не считает?

Хардин опустил голову и уставился в мерзлую землю:

– Его можно понять. Но с меня, кажется, хватит! Уверен, когда все откроется, Сидней примет мою сторону и так же уйдет.

Каждый верит в то, во что хочет верить.

– Аджора всегда плясала под дудку Совета, лишь бы сохранить свой престол. – Продолжил Хардин, – а теперь Совет, и Аджора в том числе, поддерживают владыку тьмы, которому служишь ты. Впрочем, чего можно ожидать от былой приспешницы демона Глабадоса, который, согласно легендам, впрочем, неважно.

Который был заключен в стенах Леа Монда…

Однако, вслух Ферия сказала иное:

– На месте Аджоры я вряд ли повела бы себя иначе. Фарама нет, и Совет – все, что у нас осталось. – Но Фарам непременно вернется и отделит зерна от плевел! – Мне бы тоже хотелось в это верить, но вместо этого мы имеем гораздо более правдивое пророчество о Фериене, какой бы небылицей оно не казалось. – Уже не страшилку, да? Между прочим, сейчас оно как никогда у всех нас на слуху. Но, вполне возможно, Фериен и есть предвестник пришествия Фарама. Вот почему его так боится Совет. – Странно, зато я не боюсь. Хоть и являюсь меченой избранницей владыки тьмы. Очень-очень странно.

Ферия поднялась с мерзлой земли и размяла затекшие мышцы. Затем вымолвила, обращаясь, скорее, сама к себе:

– А ведь я, на самом деле, тоже персона подневольная. Что прикажет мне Властитель, то мне и придется выполнить. Даже если… речь пойдет о жизнях невинных. – И ты вот так просто говоришь это? – Не вижу более смысла скрывать сей факт, ибо я от него в отчаянии. Будь у меня самой выбор, я бы ни за что не стала бы так поступать, даже под угрозой смерти! И Властителю это известно. Посему, он и оккурии держат в заложниках семилетнего мальчика-сироту, племянника дорого мне человека, так же ныне покойного. Я никак не могу ослушаться! Выражение лица Хардина в момент изменилось, и он сдавленно вымолвил: – Если так, то это ужасно!

Ферия кивнула:

– Не хотел бы ты оказаться на моем месте, правда? – Да, правда. – Но ты не на моем месте, Хардин. Попробуй остановить меня. Если знаешь – как. – А толку! Выйдешь ты, придет другой. Хуже, страшнее. И без намека на мораль. – Но он не будет... – Коли темный владыка обратил тебя, он запросто проделает это и с другим. – Верно. И мне интересно, будете ли вы бороться? – Разумеется. И плевать на Совет! – Бороться как? – Святой магией, как же еще? – И ты считаешь, она остановит владыку тьмы?

Хардин от этого вопроса явно смутился:

– Не уверен. А ты могла бы предложить что-то получше?

Ферия уверенно кивнула:

– Да, безусловно. Свою кровь!

====== Глава 23. ======

Хардин изумленно глядел на Ферию, не находя нужных слов. Так что девушке пришлось спросить самой: – Вы там, что же, так ничего до сих пор и не знаете?

На сей раз дух ответил:

– Сколь сильна не была бы твоя кровь, пользоваться ею мы не будем. Она темна и порочна! – В таком случае попросили бы вашу Аджору поделиться своей, заряженной магией Ультимы. – Нет, ты не понимаешь! Магия крови – это табу, ересь, которой мы, светлые, не имеем права себя порочить. – Даже в самых благих целях? – В любом случае, Аджора никогда не стала бы делиться с нами, при всех ее не слишком светлых делах. Если только… если только не возникла бы прямая угроза одному лишь ее существованию. – Вот именно! Что же касается крови – времена изменились, Хардин. Ты сам сказал мне об этом. И что же та часть, которая не согласна с политикой Аджоры, собирается делать дальше? Начать восстание, покинуть Кристалл? – Скорее второе. Первое едва ли осуществимо. – А как вы собираетесь обороняться? Да и кушать вы тогда что будете? Вы ведь питаетесь энергией Великого Кристалла, не так ли? – А вы, если я не ошибаюсь, убиваете людей, чтобы питаться? Не это ты мне предлагаешь? – Хардин, я задала резонный вопрос. Не дури. Полагаю, существует еще и промежуточный вариант. – Нет никакого промежуточного варианта, есть тьма, и есть свет. Есть день, и есть ночь! – А как же сумрак? Время между днем и ночью? – Что ты хочешь этим сказать? – Думаю, прочие существа, как чистые, так и чудовища, так же съедобны, раз обладают энергией, что делает их живыми.

На лице духа выразилось подобие надежды смешанное с недоверием: