Электронная книга - «Избранные произведения. IV том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Мистер убийца Слезы дракона Зимняя луна Ледяная тюрьма Темные реки сердца Неведомые дороги Очарованный кровью Единственный выживший Тик-так Ложная память Краем глаза До рая подать рукой При свете луны Лицо в зеркале
— Ты, герой, мусор поганый, думаешь, все тебя боятся? — Несмотря на то, что голос был низким и скрипучим, речь его странным образом напоминала речь ершистого школьника, провоцирующего драку где-нибудь в спортзале или на площадке для игр, и даже его внушающая ужас внешность не могла полностью скрыть эту сугубо детскую манеру его поведения. — Но ты — дерьмо на палочке, ничтожество, маленький, перепуганный насмерть человечек.
Тик-так шагнул к нему.
Гарри направил револьвер на своего врага и…
…очнулся на стуле в кухне Ордегарда. Револьвер все еще находился у него в руке, но дуло было прижато к подбородку, словно он собирался покончить жизнь самоубийством. Сталь неприятно холодила кожу, а мушка больно давила на кость. Палец напряженно лежал на спусковом крючке.
Отбросив от себя револьвер, словно нечаянно схватил рукой ядовитую змею, Гарри вскочил со стула. Он не помнил, как вышел на кухню, как отодвинул от стола стул, как сел на него. Казалось, в мгновение ока был перенесен туда и поставлен на грань самоубийства.
Тик-така нигде не было видно. Дом был тих. Неестественно тих.
Гарри пошел к двери…
…и снова оказался в прежнем положении, на том же стуле, что и раньше, снова в руке его был револьвер, но на сей раз дуло было направлено ему прямо в рот и он крепко сжимал его зубами.
Пораженный, он медленно вынул дуло револьвера изо рта и положил револьвер на пол рядом со стулом. Ладонь была липкой от пота. Он вытер ее о штаны и встал на подгибающиеся от страха ноги, совершенно мокрый от обильно выступившего на теле пота, с неприятным кислым привкусом только наполовину переваренной в желудке пиццы во рту.
Еще толком не понимая, что с ним происходит, Гарри, однако, точно знал, что никогда и мысли не допускал о самоубийстве. Ему хотелось жить долго. Вечно, если бы это было возможно. Ни при каких обстоятельствах не вложил бы он себе в рот дуло револьвера, тем более по собственному желанию, — ни за что и никогда.
Дрожащей ладонью он провел по влажному лицу и…
…и снова с револьвером в руке оказался на том же стуле, на этот раз прижимая дуло к своему правому глазу, глядя в черное отверстие ствола. От вечности его отделяло всего лишь пять дюймов вороненой стали. Палец покоился на спусковом крючке.
Господи!
Каждый удар сердца резкой болью отдавался по всему, разбитому телу.
Гарри осторожно вложил револьвер в наплечную кобуру под измятой курткой.
Тут, конечно же, явно не обошлось без колдовства. Это казалось ему единственным разумным объяснением того, что с ним происходило. Волшебство, черная магия, насланная порча — он готов был верить во всю эту дребедень, лишь бы вера эта помогла ему избежать исполнения Тик-таком своего приговора. Он облизнул губы. Они были горячими, сухими и все в маленьких трещинках. Взглянул на свои побелевшие руки и представил себе, что лицо его было еще белее.
Пошатываясь, Гарри поднялся на ноги и, немного помешкав, пошел к двери. К своему удивлению, на этот раз он не оказался вновь на стуле. Ему припомнились те четыре найденные в кармане рубахи пули, которые он выпустил в бродягу, вспомнил он и про газету, непонятным образом очутившуюся у него под мышкой, когда сегодня вечером выходил из продуктового магазина. Гарри чувствовал, что между теми тремя случаями, когда он оказывался на одном и том же стуле на кухне, даже не помня, как и когда туда попал, и трюком, с помощью которого ему подложили в карман четыре пули и газету под мышку, существует какая-то связь. Казалось, что объяснение, как все это происходит, уже где-то рядом, стоит только руку протянуть. Но оно было неуловимым, неизменно, как уж, ускользая от него.
Когда он, осторожно ступая, беспрепятственно выскользнул из кухни, то решил что колдовству пришел конец, и со всех ног бросился в спальню Ордегарда, хотя и боялся, что Тик-так вновь станет на его пути, однако бродяги и след простыл.
Он ужасался при мысли, что найдет Конни уже мертвой и холодной, с вывернутой назад, как у Рикки, головой и вырванными глазами.
Она сидела на полу балкона, окруженная тысячами блестящих клейких осколков стекла — слава Богу, живая, — и, обхватив голову руками, тихо постанывала. Ее коротко остриженные волосы, шелковистые и блестящие, чуть трепетали от ночного ветерка. Гарри ужасно хотелось притронуться к ним рукой и погладить.
