Мятежники Гора

Мечи замелькали в воздухе, то и дело звеня друг о друга.

— Клинок, клинок, — подсказал Нодати. — Вспомни додзе, одарённый варвар, вспомни упражнения. Не смотри за его глазами, они будут тебя обманывать, следи за его клинком, за его запястьем. Меч всегда следует за запястьем.

— Он держится, — восхищённо прокомментировал я, вспомнив, как возмутил Таджиму и, я думаю, Лорда Окимото, тот факт, что Нодати взял в ученики.

— Эла, — вздохнул Нодати. — Это последний обмен ударами.

— Как так? — удивился я.

— Юный Пертинакс увлекается, — покачал головой Нодати, — и это заведёт его в ловушку. Присмотритесь к обмену ударами! Он может подумать, что противник раскрывается перед ним, но это не так. Мудрый боец не дарит подарков своему противнику. Он забыл!

В фехтовании тренировка ума ничуть не менее важна, чем упражнения для тела. В Каиссе стали, как в Каиссе стоклеточной доски, следует остерегаться кажущейся ошибки соперника, поскольку она может оказаться не ошибкой вовсе. Опасайся брать беззащитную фигуру, поскольку это может привести к печальным последствиям. Остерегайтесь стреноженного верра, поскольку за ближайшими кустами может прятаться охотник. Разве обман не второе имя войны?

— Эла, — вздохнул Нодати, — он ещё не готов к такому противнику.

— Зато готов я, — прорычал я, в руке сжимая вакидзаси, взятый из комнаты трофеев и неизвестно из чьей руки когда-то туда попавший.

— Остановитесь, — потребовал Нодати. — Не вмешивайтесь. Посмотрите, Таджима ведь жив.

— Но Пертинакса он может и не пощадить, — заметил я.

— Он будет жить, — заверил меня Нодати. — Цель благородного Кацутоси не он, а я.

— Ай! — вскрикнул Пертинакс, и его правый рукав окрасился кровью.

Однако мой друг переложил меч в левую руку и снова поднял его. Надо признать, сделано это было неловко.

— Опусти меч! — крикнул ему Таджима.

— Сделай это! — приказал я Пертинаксу, и тот опустил оружие.

По его правой руке стекала струйка крови.

— Не убивайте его, — попросил я Кацутоси.

— Я же не мясник, — пожал плечами Кацутоси.

— Мне будет жаль убивать столь благородного противника, — пожалел Нодати.

— В этом не будет необходимости, — сказал я.

— Не вмешивайтесь, — попытался остановить меня Нодати. — Ему нужен я.

— До вас он не дойдёт, — заявил я и встал между Кацутоси и Нодати.

— Пожалуйста, отойдите, — вежливо попросил офицер.

— К бою, — бросил я.

— У меня встреча с мастером, — напомнил Кацутоси.

— Это может стать вашей последней встречей с кем бы то ни было, — сказал я. — Так что лучше будет воздержаться от этого.

— Я должен, — развёл он руками.

— Не выйдет, — хмыкнул я.

— В таком случае, простите меня, — сказал он и сделал выпад.

Я парировал его прямой удар. Кацутоси был быстр. Очень быстр. Получив отпор, он отступил на шаг.

— Это не то оружие, которое Вы предпочитаете, — заключил офицер.

— Верно, — не стал отрицать я.

— И Вы держите его необычным хватом, — добавил он.

— Возможно, — пожал я плечами.

— Вам так привычнее? — уточни Кацутоси.

— Это — клинок, — сказал я, — меч.

Безусловно, я предпочёл бы для поединка другой клинок, гладий, более короткий и широкий, предназначенный для ближнего боя, для тесноты строя, для колющих ударов, оружие, с которым можно прорываться туда, где более тяжёлое и длинное оружие будет неудобным.

Кацутоси сделал ещё один стремительный выпад, который, впрочем, я так же легко отбил.

Существует множество стилей фехтования, точно так же как и вариантов клинков. Таджима хорошо владел двумя мечами паньского воина, и мы с ним частенько разминались в додзе. Он выходил против меня как одним мечом, так и сразу с двумя, я же встречал его с привычным для меня гладием. Гладий часто используется со щитом или баклером.

Паньские мечи, как рапира, шпага и сабля, служат, и для защиты, и для нападения. Гладий, конечно, тоже может функционировать в обеих ипостасях и даже без щита, однако гореанская пехота обычно комбинирует его со щитом, а гладиаторы на арене с баклером. Благодаря нашим спортивным поединкам с Таджимой я неплохо узнал особенности работы паньскими клинками, с их движениям и досягаемостью, а также научился противостоять им с гладием. Однако я не мог похвастать тем, что хорошо освоил приёмы работы с таким оружием. Следует признать, что хороший вакидзаси, с его балансом и остротой, является шедевром кузничного ремесла.

Кацутоси одну за другой провёл ещё две атаки, закончившиеся тем же результатом.