Свод единства. Павший город

Черный мундир не ответил. Ему не нравилась затея. Другого Максуд и не ждал, ведь быстроходу придется расходовать свою силу, которая еще понадобится в бою или для других важных задач.

— Азаниэль будет рад услышать о погоне заранее. Тогда он сможет принять меры. Больше солдат останутся в живых. Больше шансов выжить. И у тебя тоже.

— А если там будут гравалионы? Они такие же быстрые.

— Пока их нет. Я бы почувствовал. — ответил Максуд.

— Пф. Почему я должен тебе верить? — отвернул лицо черный мундир.

— Потому что иначе, вот этим ребятам, — Максуд указал рукой вперед. — придется очень туго. Кроме того, гравалионы не могут сразу применять ускорение. Им для этого понадобиться время, которого тебе хватит, чтобы убежать.

Быстроход снова ничего не ответил. Он просто остановился. Максуд подумал, что этот быстроход, наверное, самый сговорчивый из всех, которыми располагал Азаниэль. Воин пробежал еще немного и закрыл глаза. Ему надо было прислушаться. Он бежал так некоторое время. Но ничего не смог ощутить. Ему мешала верея, которая ушла еще не так далеко. Ему мешала Сандрин, которая теперь горела ярким огнем в палитре цветов его восприятия. Но гравалионов он должен почувствовать, если они будут близко? Максуд надеялся, что да.

Они держали темп еще около часа или больше. Человек десять уже отстало. Азаниэль приказал никому не помогать. Мест на телегах не хватило даже всем раненым, а нести на плечах солдата и при этом бежать было невозможно. Максуд оглянулся и увидел одного из таких отставших. Похоже было, что он принял свою судьбу и готовится умереть. Так и будет. Деревья постепенно начали редеть и через несколько минут он вместе с остальными выбрался из лесу. От генерала пришел приказ сбавить темп. Все соединения перешли на быстрый шаг. Быстроход, как и обещал, примерно каждые пять минут то нагонял их, то останавливался. С Максудом он не разговаривал. Он ни с кем не разговаривал. Максуд подумал, что пусть так и будет до самой крепости. Если не говорит — значит, нечего сказать. То есть, врага нет. Вот и хорошо. Дальше начиналась степь. Хоть опасность и не миновала, но здесь ее будет легче заметить. Максуд вытер лоб и лицо рукавами. Стражники выдержали темп. Двадцать хороших бойцов. Всего двадцать. Сколько же всего солдат осталось у генерала? Он примерно для себя решил, что около полутора тысяч человек остались в живых после этой ночи. Не считая раненых. Тяжело раненых не брали с собой. Они бы не перенесли такую дорогу. Это решение не было легким, но оно было верным. Нужно спасать тех, кого еще можно спасти. Казалось бы, самый опасный участок они уже прошли. Это был лес. Засаду можно было ожидать на каждом шагу, тем более ночью. Но Максуд в лесу чувствовал себя спокойнее. Может, это потому, что со степью у него связаны не самые лучше воспоминания. Все-таки убегать от разбойников не самое прелестное в мире занятие. Но там он встретил Айю. Максуд нахмурился. Прибавил шагу, чтобы догнать стражников. Теперь позади всех ему быть не обязательно — видимость хорошая и можно обойтись одними глазами. Да и все равно он сейчас ничего не чувствует. Солнце уже немного поднялось над горизонтом и хорошо освещало дорогу. Черные доспехи Максуда не давали бликов. Они были матовыми. Воин потер нагрудник пальцем. Он и раньше был матовым? Максуд краем глаза заметил какой-то предмет на обочине. Он на ходу повернул голову и присмотрелся. Нож. Не такой, как у солдат. Может, трофейный? Только на это и остается надеяться, ведь точно такие он видел у амалионов.