Свод единства. Павший город

Максуд подошел по стене к воротам. Колонна двинулась в путь несколькими минутами ранее. За ней тянулись мирные жители. Самые смышленые. Больше трех сотен человек. Среди них были женщины и дети. Если не будет погони, то они выживут. Конечно, в крепости они станут обузой. Но бросать их здесь было бы неправильно. Остатки армии Азаниэля бежали средней скорости бегом. Он правильно рассудил, что надо как можно быстрее покинуть окраины города. Так шанс того, что их заметят, был бы меньше. На его месте Максуд бы еще выслал быстроходов со Стайрэдом, чтобы они нашли и убили разведчиков врага. Тогда противник бы не сразу узнал о том, что войска человеков покинули город. Зная Азаниэля, Максуд решил, что он именно так и поступил.

Воин в последний раз посмотрел на город. Тысячи людей останутся здесь дожидаться своей не завидной участи. Следующий день станет для них самым худшим в жизни. А сам город как будто ничего и не чувствовал. Серые здания, изредка освещенные фонарями. Таким он его больше никогда не увидит. Максуд вздохнул и спустился со стены. Армию теперь необходимо догонять. Но сначала он должен был еще кое-что сделать. Максуд отбежал от ворот в сторону, достал нож и принялся рыть землю. Когда ямка была сантиметров десять в глубину, он остановился. Вынул из кармана деньги и ту причудливую деревянную штучку, что носил на шее Стрела. Прощаться не было ни времени, ни сил. Через минуту он уже бежал за спешно отступающей армией.

На пути пришлось пробираться через жителей города, которые рассчитывали уйти вместе с войсками. Их было больше, чем могло показаться на первый взгляд. Несколько сотен. И они ужасно растянулись. Старые были позади, возле некоторых были помоложе и помогали им двигаться быстрее. Наверное, родственники. Максуд слышал их уговоры, чтобы они собрались с силами и пошли быстрее. Слышал, как многие постарше уговаривали молодых идти с войском, а потом вернуться за ними. И те, кто постарше, и те, кто помоложе, знали, что никто уже возвращаться не будет. Тут же кружились и маленькие дети. Одни были напуганы и плакали, другим было весело бежать босиком. Максуд быстро пробирался через эти неплотные группки людей. Жалости к ним он не испытывал. На войне не место таким чувствам. Многие у него на дороге отходили в сторону, когда замечали его грязный мундир и два меча за спиной. Так бежать было легче. Чем дальше он продвигался, тем моложе люди были вокруг него. Разговоры изменили свой характер. Теперь отовсюду слышалась ругань. Ругались в основном мужчины. На солдат, на Азаниэля, на их трусость. «Как они могли бросить город?», «Этот поступок не достоин воина», «Если я выживу, расскажу всем, какой трус этот великий генерал». Подобные высказывания сыпались со всех сторон. Сказанные прерывистым, запыхавшимся голосом. Максуд не останавливался. Теперь он ловил на себе враждебные взгляды. Ему все равно. Впереди на окраине дороги он заметил фигуру. Небольшую, сгорбленную. Воин сместился немного в ее сторону. Обычный интерес. Фигура, словно почувствовав его, повернула к нему голову. До нее было шагов пятнадцать. Максуд понял, что это молоденькая девушка. Наверное, устала. Он отвел от нее взгляд.