Мятежники Гора

— Нет, — покачал головой Пертинакс.

— Я — женщина, — повторила она. — Я молода! Я красива!

— Сгодишься кому-нибудь в качестве девки чайника-и-циновки, — усмехнулся Таджима.

— Многие искали моей руки, — заявила Леди Камеко, — но я отказала им всем!

— Я не взял бы тебя даже в кувшинные девки, — продолжил издеваться Таджима.

Исходя из её слов, я предположил, что до падения дома Ямады Леди Камеко должна была быть богатой и независимой особой. Дело в том, что у пани за потомством высоких женщин следят едва ли не пристальнее, чем за разведением рабынь на континенте.

— Посмотрите на меня, — предложила Леди Камеко, обращаясь к Пертинаксу. — Неужели я не кажусь вам интересной?

— Возможно, для тарсков, или для крестьян, — в очередной раз поглумился Таджима.

— Пожалуйста, благородный варвар, — не отставала она от Пертинакса.

Почему, задавался я вопросом, она обратится именно к Пертинаксу, да ещё так пылко, с таким рвением. Конечно, он был мужчиной не лишённым привлекательности. Высокий, жилистый и всё такое. Разумеется, он следил за собой, был аккуратно пострижен. Но, может быть, из нас троих она сочла его самым слабым? Если так, ей предстояло узнать, как сильно она ошибалась. Он больше не был жалким застенчивым Грегори Вайтом, готовым пресмыкаться перед офисной достопримечательностью, мисс Маргарет Вентворт, теперь рабыней по кличке Сару, предупредительной и мягкой, отчаянно надеющейся ему понравиться. Теперь это был настоящий гореанин. Он изучил путь воина и дороги войны, а также многое узнал о том, как можно использовать женщин.

— Пожалуйста! — попросила она.

Понятно, что она была в отчаянной ситуации.

— Да прогони Ты её, — не выдержал Таджима. — Пусть он остаётся здесь. Она всего лишь одна из шлюх дома Ямады. Неужели вчера вечером Ты не заметил позорной, немой мольбы её маленького, фигуристого тела? Она позорит свой статус и свободу. Даже стянутая кожаными шнурами она умудрилась хорошо показать, что является простым товаром!

— Нет, нет! — всхлипнула Леди Камеко.

— Перед нами рабыня, — заявил Таджима, — никак не свободная женщина.

— Вообще-то она свободна, — напомнил я.

— Это просто отговорка, — отмахнулся Таджима. — Вы же не могли не заметить, как она двигалась в верёвках?

— Тем не менее, — настаивал я, — по закону она свободна.

— Могла ли шлюха, прикованная цепью к полке, несчастная кейджера, тянущая руки сквозь прутья решётки, предлагая себя покупателям, сделать больше? — спросил Таджима.

— Милосердия! — заплакала она.

— Имей уважение, друг мой, — пожурил я Таджиме. — Не забывай, что она свободна.

— Она, — напомнил Таджима, — не одна из ваших, оставшихся далеко за морем, непонятно за что возвеличенных свободных женщин континента, живущих в могучих башнях высоких городов, закутанных в великолепные, богатые, красочные одежды и вуали, обладающие Домашним Камнем. Это — гололицая шлюха из дома Ямады, прикрывшая короткой тканью своё ничего не стоящее тело.