Пушкин — либертен и пророк. Опыт реконструкции публичной биографии

Очевидно, что граф имел в виду публикацию «Эпилога» к «Руслану и Людмиле» в сентябре 1820 года в «Сыне отечества» с пометой «26 июня 1820 г. Кавказ».

В октябре 1820 года в Петербурге произошло восстание Семеновского полка. Одним из главных подозреваемых по этому делу проходил директор солдатских школ взаимного обучения, редактор «Сына отечества» и публикатор произведения, обратившего на себя неблагосклонное внимание Аракчеева, — Н. И. Греч. Тогда же, в октябре — ноябре 1820 года, полиция проявляет повышенный интерес к деятельности петербургских непубличных обществ, в том числе «Зеленой лампы»[175]. В январе 1821 года Александр получает донос Грибовского о деятельности Союза Благоденствия, где содержится предупреждение о том, что роспуск Союза на деле означает уход движения в подполье. Легенда гласит о том, что Александр отказался преследовать членов Союза, сказав Васильчикову «Не мне их судить», на деле же из гвардии и армии были удалены все, «кто не действует по смыслу правительства»[176]. Историк С. Н. Чернов точно назвал этот процесс, пришедшийся на 1821–1823 годы, «борьбой за армию»[177]. Несомненно, весна 1821 года с точки зрения правительства была наихудшим временем для возвращения Пушкина в Петербург, тем более что сюда доходят не только доброжелательные отзывы о нем. Так, в ноябре 1820 года Е. А. Энгельгардт сообщает А. М. Горчакову: «Пушкин в Бессарабии и творит там то, что творил всегда: прелестные стихи, и глупости, и непростительные безумства»[178].

Весной 1821 года о каких-то антиправительственных высказываниях Пушкина доносит агент тайной полиции[179].

В то же время нет никаких данных о том, что именно император инспирировал пролонгацию пушкинской ссылки; более того — на официальный запрос Каподистрии Инзову из Лайбаха в Кишинев в апреле 1821 года, просмотренный и отредактированный императором («Повинуется ли он ‹Пушкин› теперь внушению от природы доброго сердца или порывам необузданного и вредного воображения»[180]), следовал вполне благожелательный отзыв о Пушкине[181].

Поэтому, скорее всего, решение о том, что Пушкину не следует возвращаться в Петербург, приняли его друзья. В первую очередь А. Тургенев, который не стал обращаться с соответствующей просьбой к императору. В письме И. И. Дмитриеву (13 мая 1821 года) это мотивируется следующим образом: «…но в поведении не исправился: хочет непременно не одним талантом походить на Байрона»[182].