О китах и китобоях. Как мы чуть не истребили самое крупное животное на Земле

Пару первых компаний в Ньюфаундленде основали норвежцы. Затем последовала огромная волна североамериканских инвестиций. Для норвежских судоверфей и поставщиков снаряжения китобойный бум на американском восточном побережье стал, тем не менее, золотой жилой. Кроме того, многие норвежские гарпунеры и другие специалисты, занятые в данном промысле, получали работу в этих компаниях.

Промысел с североамериканского восточного побережья продолжался с переменным успехом в течение многих десятилетий. Одна норвежско-канадская компания активно вела промысел вплоть до Первой мировой войны в залив Святого Лаврентия у Ньюфаундленда с базой в городе Сет-Иль в провинции Квебек. Они добывали ежегодно до тридцати синих китов в 1912–1915 годах и вдвое больше сельдяных полосатиков. Во время Первой мировой войны, когда Норвегия придерживалась позиции нейтралитета, компанию обвинили в пособничестве врагу и закрыли.

После Первой мировой войны новая компания с норвежскими владельцами попыталась вести китобойный промысел у Ньюфаундленда, где добыча уже почти прекратилась. Они добились успеха, но не без препятствий. «Если наши власти хотят прекратить китобойный промысел у наших берегов лет на сто или того больше, то они должны тогда позволить начать это норвежцам, — писала одна из газет Сент-Джонса, столицы Ньюфаундленда. — Они уже полностью очистили свое собственное побережье, американское Тихоокеанское побережье и многие другие места, где раньше киты водились в изобилии»15. Норвежцы приобрели славу особо эффективных китобоев, как в хорошем, так и в плохом смысле.