Дисперсия (СИ)

Гордон

Doctor, look into my eyes

I’ve been breathing air but there’s no sign of life

Doctor, the problems in my chest

My heart feels cold as ice but it’s anybody’s guess

Утром, пять лет назад, за пару месяцев до выпуска Гордона из школы и поступления в университет, Рене снова возилась с вещами. Она уже почти все собрала, когда проснулся ее сын. На этот раз это была его затея, но так уж получилось, что она не стала отпускать его одного в Монреаль. Рене было по пути — работа у нее была такая, переезды не были редкостью. Правда, если годами ранее она оставляла сына одного в городе, в надежде, что за ним присмотрит его отец, то теперь причин на это не было. Они впервые вместе собирались в долгую поездку на машине. Гордон заранее подготовился к двум дням безмолвной дороги — им с матерью не о чем было говорить. Рене обращалась к нему лишь пару раз за весь путь — и те разы были во время остановки у заправок, или когда надо было пару часов поспать. Большую часть времени Гордон либо спал, либо слушал музыку, увлеченный своими мыслями. Рене тоже слушала музыку, но уже через автомагнитолу. Временами она поглядывала через зеркало заднего вида на сына проверить, что он там делает. Он решил сесть не рядом с матерью, на переднее пассажирское кресло, а сзади. Там ему было просторнее и даже удобнее, когда хотелось спать. Хотя его рост не позволял разлечься на всю длину, но он мог опустить голову так, что за окном было видно только небо. Как в раннем детстве, когда они иногда ехали с отцом и Мэри на природу, он смотрел в сторону окна и представлял себе, что машина летит по воздуху. В наушниках играла какая-нибудь спокойная музыка в жанре инди-рока. Она хорошо подходила под дорогу.

Doctor, can you help me? Cause I don’t feel right

Better make it fast before I change my mind

Но долго молча сидеть рядом с Эриком было подобно пытке. Хотя тому и казалось, что Гордон успешно игнорирует или не замечает его внимание, но Райнет все прекрасно понимал и чувствовал. Ему было ни приятно, ни отвратительно подобного рода внимание. Он просто понимал, как неуютно должно быть Эрику знать, что на его чувства вряд ли ответят. Эрик напоминал ему о Мэй.

В новой школе Гордон и не пытался найти друзей. Вообще-то, он не пытался отыскать их и в старой. Что-то внутри отторгало это желание. Даже в компании Нейтана и Вивьен он все еще чувствовал себя несколько отчужденно. А в новом месте он был чужаком. Но, на его удачу, вместе с ним в том году на класс младше перевелась девушка с необычным именем, которое все никак не могли выучить, тоже из другого городка. В итоге ее стали называть по фамилии. Мэй это нисколечко не раздражало, видимо, она привыкла уже к этому. Гордон пересекался с ней на некоторых уроках, там они и познакомились. Она в чем-то даже была похожа на Эрика. Мэй тоже первая полезла знакомиться с ним и спустя время призналась в симпатии. Гордон все еще не понимал, как он на это согласился, он ведь не испытывал сильных чувств к ней. Мэй просто нравилась ему как собеседница. Она была приятным человеком, никогда не давила на него, как это делал отец или Мэри своей гиперактивностью, но и не была равнодушна, как Рене. Мэй была готова выслушать в те моменты, когда на него накатывала апатия. Она даже знала о том, что Гордон время от времени возвращается к старой привычке резаться, чтобы сильно не загружать подругу своими проблемами с матерью. И отговаривала его, как могла. Но ему совсем не нравились их отношения. Мэй будто незаметно переложила все трудности на свои плечи. Она вечно улыбалась ему, никогда не говорила, если ее что-то беспокоит. Гордон чувствовал себя виноватым, кажется, симпатия Мэй перешла грань адекватного и уже походила на что-то вроде опеки. Поэтому, когда он поступил в университет, они расстались. Мэй было обидно, и вот тогда она впервые перед ним заплакала. Она искренне не понимала, что же в ней не так. И Гордон, признаться, тоже растерялся. Ведь все шло почти идеально, без ссор и конфликтов. Но ему пришлось признаться ей сразу, когда она спросила, что же было не так.