Мир, который построил Хантингтон и в котором живём все мы. Парадоксы консервативного поворота в России
- Автор: Будрайтскис Илья
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «ЛитРес», www.litres.ru
- Жанр: Политика
Электронная книга - «Мир, который построил Хантингтон и в котором живём все мы. Парадоксы консервативного поворота в России». Краткое содержание книги:
Поймать и обезвредить экстремиста должен вдумчивый полицейский инспектор Финч. Он немедленно начинает расследование, которое шаг за шагом обнажает подлинное содержание каждой новой акции человека в маске. Пытаясь разгадать личность преступника, Финч удивительным образом вместо этого разгадывает природу самого правящего режима. Улики против террориста превращаются в улики против государства, и за неуязвимостью «Гая Фокса» инспектор постепенно обнаруживает все слабые стороны системы, которой служит сам. В тот момент, когда Финч начинает понимать, кто именно может скрываться под маской, это уже совсем неважно – ведь главным результатом его расследования явилось эмпирическое и беспощадное понимание неизбежности революции.
Спецоперация по поимке террориста приводит режим к краху, активирует внутренние конфликты и моментально обрушивает тщательно настроенные механизмы власти. Вдруг выяснилось, что тоталитарная Британия была обречена – ей не хватало лишь серьёзного и успешного расследования по предотвращению заговора. Главным революционером (и главным героем фильма) оказывается лояльный и добросовестный инспектор Финч – именно он нажал последнюю кнопку, необходимую для запуска механизма события. Хороший план для Эдипа
Отношения власти, которую преследует призрак свержения, постоянно возвращает нас к сюжету Эдипа. Выстраивая свою жизнь как последовательную линию гарантии от исполнения предсказания собственной страшной судьбы, царь Фив как раз и делает эту судьбу неизбежной. Следы этого бессознательного стремления навстречу судьбе можно найти в истории почти каждой революции.
Накануне 14 июля 1789 года французский королевский двор предпринял попытку остановить революцию, отправив в отставку генерального контролёра финансов и тогдашнего любимца «третьего сословия» Жака Неккера. Реакцией на это стало восстание в Париже и взятие Бастилии.
Столетие спустя, 9 января 1905 года, корреспондент британской Daily Telegraph спросил одного петербургского чиновника: почему солдаты убивают безоружных? Ему ответили:
Прошлой ночью его величество решил вручить заботу о поддержании общественного порядка великому князю Владимиру, который очень начитан в истории Французской революции и не допустит никаких безумных послаблений… Он считает, что верным средством излечения народа от конституционных затей является повешение сотни недовольных в присутствии их товарищей[61].
Историческое чувство подвело Владимира Александровича, и после «кровавого воскресения» Первую русскую революцию уже невозможно было остановить.
Ко Второй революции опыт российского «старого порядка» стал ещё богаче. В своей блестящей «Истории русской революции» Лев Троцкий писал:
Деятельность правительства в огромной своей доле являлась подготовкой к подавлению новой революции. Эта область правительственной работы приняла осенью 1916 года особенно планомерный характер. Комиссия под председательством Хабалова закончила к середине января 1917 года очень тщательную разработку плана разгрома нового восстания. Город был разбит на шесть полицмейстерств, которые делились на районы[62].
С началом февральских народных выступлений, на их подавление, в строгом соответствии с планом Хабалова, была брошена не только полиция, но также регулярные войска и казачья конница. На второй день в события были втянуты и кавалерия, и пехота. А уже на третий солдаты, которых пытались заставить атаковать рабочих, начинают переходить на их сторону. Всё это время «сверху не торопились нарушать план, отчасти недооценивая то, что происходит». Результатом стало не только поражение монархии, но и создание того блока вооружённых рабочих и солдат, без которого в дальнейшем был бы невозможен ни Октябрь, ни конечная победа большевиков.
Луи Альтюссер писал о революции как об «игре», в которую «включается гигантская масса противоречий, некоторые из которых радикально гетерогенны и не имеют ни общего истока, ни общего направления, ни общих уровня и места действия», но «сливаются друг с другом в единстве разрыва»[63]. Сегодняшняя антиреволюционная стратегия загоняет правящую элиту в тупик, из которого уже почти нельзя найти выход в рамках сложившейся системы. Но кто знает, возможно, именно эта стратегия и станет тем недостающим элементом для начала «игры», которой верхи так стремятся избежать?