Четыре дня в начале года тигра

Можно утверждать, что Батаан пал не 9 апреля 1042 года, а 8 декабря 1941-го, в первый же день войны на Тихом океане, потому что именно в этот день, если говорить откровенно, Соединенные Штаты бросили Филиппины на произвол судьбы — по крайней мере до поры до времени.

Мы ждали каравана судов длиною в милю, мы ждали, что небо потемнеет от самолетов, американские власти в Маниле уверяли нас, что помощь уже идет, а между тем в Вашингтоне вопрос о помощи даже не стоял. Более того: все, что было уже в пути, отозвали назад — караван военных судов и три транспортных судна с оружием и самолетами, направлявшиеся в Манилу, в первый же день войны, 8 декабря, получили приказ вернуться. Боевые корабли повернули на острова Фиджи, транспортные суда возвратились в Сан-Франциско. Все это держали в секрете от Филиппин и даже от Макартура.

Приказ вернуться, возможно, был вызван опасениями Вашингтона потерять еще больше людей и судов сразу после Пёрл-Харбора. Панический страх удерживал американцев от прямого риска. И все же воды Тихого океана по-прежнему были американскими водами и могли бы остаться таковыми, окажись нервы покрепче. Уэйк еще не пал; Гуам держался; японцы вряд ли уже установили блокаду в южной части Тихого океана. Собственно, Макартур вообще сомневался в том, что японцы сумеют установить блокаду, а если и сумеют, то смогут ли закрепиться на столь протяженном рубеже достаточно прочно, чтобы его нельзя было прорвать решительным ударом.

Если бы боевым и транспортным кораблям позволили продолжить путь, а не повернули их назад, если бы они добрались до Манилы, это изменило бы ход первых месяцев войны. Выиграли бы не только Филиппины. Укрепился бы боевой дух американцев, что привело бы к большей решимости; можно было бы сохранить открытыми воды Тихого океана, обеспечить снабжение Филиппин и других бастионов союзных сил на Дальнем Востоке — точно так же, как оставались открытыми на протяжении всей войны пути в Атлантике, несмотря на активность немецких подводных лодок. Но Вашингтон отказался пойти на риск, не приложил никаких усилий к обеспечению снабжения, сдал Тихий океан в первый же день войны. И Батаан пал.

Главная причина: тайная договоренность между Рузвельтом и Черчиллем (филиппинцам не за что любить ни того, ни другого) о том, что если Соединенные Штаты и вступят в войну, то лишь в войну Британии против Гитлера, — колонии в Азии подождут. Отсюда парадокс: американцы объявили войну потому, что на них напали японцы, но сражаться и начали против немцев. Сопротивление на Батаане било использовано для подъема американского боевого духа против нацистов. Филиппинские парни умирили, чтобы американские парни еще яростнее участвовали в британской войне.

Кровь, пролитая на Батаане, — всего лишь краска на пропагандистском плакате.

Никакой другой цели у этого сражения не было. Мы хвастаемся тем, что ЮСАФФЕ[31], продержавшись три месяца на Батаане, окончательно сорвали японские планы военных действий. Если чьи-то планы в были сорваны, то только планы союзников, а не япошек. Хомма рассчитывал овладеть Батааном за шесть месяцев, а взял его в три. И на протяжении них трех месяцев японцы наступали во всей Юго-Восточной Азии строго по графику, а к первой неделе мая 1942 года выплеснулись и за ее пределы, на берега Австралии, всего через пять месяцев после Пёрл-Харбора. Они овладели всей Ост-Индией и заодно уничтожили тихоокеанские флоты союзников.

Нет никаких доказательств того, что защитники Батаана нарушили ход японской военной машины пли что битва за Батаан хоть каким-то образом воспрепятствовала японскому броску в южную часть Тихого океана. Этот миф — не что иное, как consuelo ih hobo[32]. Что до японцев, то для них Батаан никогда не имел никакого военного значения. С их точки зрения он тоже представлял исключительно пропагандистскую ценность, вопрос чести — как бы не потерять лицо. И уж конечно, не они потеряли лицо на Батаане.

Мы утешаем себя мыслью, что битва за Батаан сковала отборные японские войска и потребовала лучшего японского полководца, который так нужен был в другом месте. Ничто не может быть дальше от истины.

Отборная японская дивизия, 48-я, действовала лишь в самом начале кампании на Филиппинах, по взятии же Манилы была переброшена на Яву — к новым победам, к новой славе. Для завершения кампании на Батаане туда передислоцировали второсортные войска: 65-ю летнюю бригаду, сформированную из солдат старших возрастов; они шли в бой впервые в своей немолодой жизни.

Когда началась битва за Батаан, в этой не нюхавшей пороху бригаде было всего 7500 солдат. Перед нею расстилались неведомые горы и джунгли, карт которых у них не было, и противостояли им силы ЮСАФФЕ: 15 тысяч американцев и 60 тысяч филиппинцев, причем по меньшей мере 10 тысяч из них были обученные солдаты — американские или филиппинские стрелки, а также военизированная полиция. Но даже необученные солдаты ЮСАФФЕ имели больше опыта, чем 65-я бригада противника.