Сверхъестественное. Как актеры и фанаты помогли друг другу уничтожить внутренних монстров [litres]

ДА УЖ, ОТПАДНЫЕ ВРЕМЕНА!

От отчаяния я стала актрисой. Я подумала, что, возможно, если бы я могла нацепить на себя образы и голоса и использовать слова, которые ранее были одобрены, я могла бы почувствовать себя нужной. Кроме того, люди бы мне аплодировали. Такое правило. Вы должны всегда аплодировать после спектакля, так что выкусите, вам придется мне похлопать, если я, конечно, каким-то образом попаду в эту пьесу.

Это сработало. Моя душа сама тянулась к свету. Медленно, но верно я начала ощущать свою принадлежность к чему-то. Но все еще не к человечеству. И чувства принятия еще не было. Но я нашла способ быть полезной если не себе, то истории. Чему-то большему, чем я. Я обрела чувство легкости и веселья. Я начала себя немного уважать и получила некоторое одобрение. Я стала функционирующим человеком, судя по всему. Я все еще ассоциировала себя с персонажами, которых играла, ошибочно полагая, что мои собственные правда и голос никогда не заслужат похвалы. И все же я была довольна тем, что стала голосом других.

Таково было мое душевное состояние, когда я присоединилась к «Сверхъестественному» в 2010 году. Я примирилась со своими различными масками, научившись отливать их из фрагментов самой себя, вместо того чтобы яростно хвататься за совершенно чуждые мне черты характера. Я даже научилась позволять себе роскошь смеяться и испытывать радость в работе. Мое актерское мастерство усовершенствовалось. Однако моя жизнь как актрисы вот-вот должна была взорваться к чертям собачьим. А я и не подозревала.

Я вышла на сцену на своей первой конвенции и осознала, что здесь у меня не было заготовленных реплик. У меня не было сценария. У меня не было ничего, кроме моего собственного голоса, пыльного и ржавого из-за нечастого использования. Я не знала, чего от меня ждут. Я не знала, чего хотят люди. Я была уверена, что они точно не ждали увидеть меня. Но это все, что я могла тогда предложить. Так что благодаря какому-то чуду, благодати, безумию или просто полнейшему безрассудству я это сделала. Я представила им саму себя со всей честностью, на какую только была способна, несмотря на пронизывающий до костей страх. Честность никогда не была практическим навыком для той, кто был так сильно напуган, как я. Я думала, что честность – это для людей, которые уверены в том, что они достаточно хороши. Честность была для «них». Но я все же решила попробовать.